Бывший ЗИЛ

В 1916 году газета "Русские ведомости" сообщила: "Вчера в Тюфелевой роще, за Симоновым монастырем, проходила закладка первого в России автомобильного завода… Весной должен быть выстроен уже первый автомобиль". Началась история одного из крупнейших и самых загадочных автомобильных заводов Москвы.


В древности на территории, занимаемой ныне остатками корпусов автомобильного завода, располагалась так называемая Тюфелева роща. Было у рощи еще два названия - Тюхалева и Тюхолева, что, скорее всего, действительно, означало затхлость, вызываемую окрестными озерами - Постылым, Черным и Болотным. Мета здесь действительно были болотистые - с востока прилегала недоброй славы Мещера. Роща вошла в серьезный документ - в охотничий дневник царя Алексея Михайловича: "Июня в 11 день, в четверток, ходил Государь тешитца в Коломенские поля. Кушанье было в Тюхалях, а вечернее кушанье было в селе Покровском".

Рощу огибала река Москва, а в окрестностях находились деревня Кожухово, принадлежавшая Крутицкому подворью. Из объектов важных, стратегических - Тюхоловский мост, к которому для надзора и обслуживания был приставлено двое "мостовщиков" из деревни Котел.

Здесь же был выстроен дворец Петра Великого. Правда, лично император никогда в этом дворце не жил, зато некоторое время проживал князь-кесарь Федор Юрьевич Ромодановский, тоже персонаж не из последних.

В 1697 году дьяк Виниус писал царю шутливую жалобу: "Господине мой премилосердный… челом бью за милостивое твое ко мне писание, в нем же повеленное поклонение всем господам, а паче же государю генералиссимусу в обителех ево государских Тюхоловских низко и по достоинству сотворил, и за то подарок ево отвез, и отпустил меня с болною головою и перекусаною щекою".

Ромодановский же оправдывался, тоже в шутку: "Писал ты ко мне, господине, будто некоторой и славной провинции Тюхолеи объедеными щеками и ушами отъехали, и тово в таких местах не бывало; нехто впрямь в беспаметстве напоменул Бахуса, писал о нас к вам; а у нас уже Бахуса забыли".

Русский истеблишмент резвился.

* * *

В 1797 году "Бывшую Симонова монастыря землю под названием Тюхольских казенных покосов, с лесным и пахотными угодьями и водами" пожаловали знаменитому русскому архитектору и живописцу Николаю Львову. Здесь он проводил свои оригинальные эксперименты по сооружению землебитных домов. Местность преобразовалась до неузнаваемости. Журнал "Телескоп" сообщал: "Только в двух или трех первых комнатах главного дома были употреблены полы деревянные, но стены, перегородки, все земляное… В зале обои соломенные, но красивее штофных; стены где муравленные, где расписаны… Кроме главного корпуса, построены тем же способом: скотный двор при въезде в рощу, теперь разрушен; баня, почти на месте домика Петра Великого; в противной стороне кухня и еще вдали какое-то строение. Погреб сделан среди леса в виде стога соломы, другой в виде огромной убранной берестою хижины, опирающийся на живые, растущие столбы зеленых сосен… Львов не искажал природы в роще Тюфелевой в угодность вкусу своего времени - был и остался прост… Там, среди кустов рябины и волчьих ягод, кусты малины и смородины заброшены будто случаем; а за рощею, на песчаном косогоре затейливо-простой дом выходит из темного леса несколькими кровлями, не ровно, не правильно, будто в разное время настроенными, и смотрит окнами на широкий светлый вид, на зеленый луг перед рекою, на обсыпанные уступы берега, на золотую главу Донского монастыря… Если вы любите рассказы Вальтера Скотта о тех уединенных, странных домах, которые вдали городов, в глуши леса бывали сценами происшествий романтических, ступайте, любуйтесь домом Львова… Будто два отдельныя строения составляют его, соединяясь длинным зданием с переходами на сосновых столбах, покрытых корою и сучьями. Соломенныя крыши, одна на другую брошенныя, закрывают этажи, подымающиеся, выглядывающие друг из-за друга разнообразными, круглыми, острыми окнами. Как гнезда ласточек, лепятся один под другим маленькие балконы на сучьях, вылезших из стены; сквозные воздушные лесенки соединяют их; можно не открывая дверей комнаты выйти из дома, подняться в другой этаж. Неправильные уступы и неровные этажи стен заключают лабиринт неожиданных комнат, горниц, зал, горенок, светелок; библиотеку, в которую ведет уродливая лесенка: но идите смело и спокойно подымитесь в комнату, в которой стены, обтянутые расписным холстом, все шкапы, все двери; между ими отворив иной, вместо ряда книг найдете палатку, в ином встретите лестницу с двойными ступенями вверх, потайной ход в оранжерею, выход в лес".

Ничего подобного до этого не видели.

* * *

Очередная известность пришла к этой земле с выходом повести Карамзина "Бедная Лиза". Пруд, в который бросилась романтическая героиня первого русского историографа, был одним из тех самых, болотистых, перечисленных выше. Владелец одной из здешних дач, художник Иван Иванов похвалялся: "Дача Тюфили лежит подле Симонова монастыря, границы оной касаются границ монастырского владения, к которому, кажется, принадлежит и Лизин пруд". 

Москвичи совершали паломничества.

Ближе к концу девятнадцатого века местность стала утрачивать свой патриархальный и дачный характер. Здесь начали вовсю строить промышленные предприятия. И в этом смысле автомобильный завод отнюдь не был первопроходцем.

Завод вступил в строй в 1917 году, буквально за несколько месяцев до революции. О нем принято писать как о детище талантливых российских предпринимателей, в первую очередь, Павла Рябушинского. Но, ничуть не умаляя их достоинств, вспомним о времени, в которое появлялся завод. Первая мировая война. Страна в агонии. Неудачи на фронте становятся все очевиднее. Предпринимательская вольница отнюдь не поощряется. Наоборот - регламентируется все, что только можно регламентировать. И, если учесть это обстоятельство, становится ясным, что завод - ни что иное, как огромный военный заказ. На скорое окончание Первой мировой войны власти, разумеется, не рассчитывали. Предполагалось усилить войска поставками автомобилей - передовой по тому времени транспортной техники. И в первом Договоре о поставках автомобилей, подписанном между Главным Военно-Техническим управлением и Торговым Домом "Кузнецов и Рябушинские" речь шла о "семисот пятидесяти штабных (легковых) машин и семисот пятидесяти трехтонных грузовиков. Всего 1500 штук на сумму 27 млн рублей". Аванс же составил 11 миллионов рублей. При этом только 10 процентов комплектующих предполагалось закупать за границей. Остальное - по законам, опять же, военного времени-должно было производиться в России.

Всего же в России планировалось открыть шесть автомобильных заводов.

Но вмешалась октябрьская революция. Завод закрылся, так и не выпустив в своих цехах ни одного полностью собранного в его цехах автомобиля.

* * *

А цеха были готовы полностью, за исключением разве что оборудования. При этом выстроены, как говорится, на славу.

Полностью был готов главный корпус завода - литейный. Более того - он был практически полностью оборудован. В цехах было смонтировано несколько разнообразных гигантских печей. Все было готово для плавки и литья цветных металлов, чугуна. Разве что отсутствовали сушила и вентиляционная система. Но достроить их было несложно.

Готов был и кузнечный корпус. Больше того - установлены горны и молоты. Прессовая, рессорная, отжигательная - все было готово к работе.

Своего рода сердце завода - механические мастерские также были полностью завершены и частично укомплектованы станками. Всего из-за границы было получено 400 станков для мастерских. Подходили к завершению термическая, сборочная, жестяницкая, медницкая и деревообделочная мастерские. Завершались работы в химической и механической лаборатории.ч

Все это было расположено вдоль Главного проспекта - архитекторы мыслили градостроительными категориями.

Кстати, к моменту сдачи первых корпусов относится еще один курьез, связанный с заводом. Практически во всех путеводителях по городу с восторгом упоминается, что фасады для новой фабричной недвижимости разрабатывались с участием знаменитого архитектора-конструктивиста Константина Мельникова. Но дело в том, что Константин Степанович в то время лишь поступил на свое первое место работы - в строительную контору "В. Залесский и В. Чаплин" в должность "мальчика". Первая же известность придет к нему только спустя 5 лет, вместе с завершением строительства павильона "Махорка" для Всероссийской сельскохозяйственной выставки.

* * *

Так или иначе, первый автомобиль на этом заводе - он тогда носил название Первого государственного автомобильного завода - был построен уже при советской власти, в 1924 года. Это был грузовик АМО-Ф15. До того завод эксплуатировался исключительно как гигантская авторемонтная мастерская.

А с 1931 по 1937 годы рядом с заводской территорией начали возводить еще один архитектурный памятник своей эпохи - Дворец культуры ЗИЛ. Он призван был объединить в своих стенах сразу несколько культурно-досуговых площадок: большой зал, малую сцену, лекторий, кинозал, библиотеку, всевозможные комнаты для студийцев и кружковцев, а также зимний сад и обсерваторию.

Работами руководили знаменитые конструктивисты братья Веснины. Увы, полностью реализовать задуманное им не удалось. В частности, не был сделано главное - огромный, стоящий как бы отдельным флигелем, зрительный зал. Многое, впрочем, получилось - и зимний сад, и буфет, и даже обсерватория. Именно она большей частью привлекала сюда любопытных туристов. А таковых в Москве всегда хватало.

В качестве основного принципа авторы использовали известные пять принципов Ле Корбюзье - опоры-столбы вместо сплошных стенных массивов, свободная планировка, независимое оформление фасада, вытянутые по вертикали окна, а также плоская функциональная крыша.

Увы, во время Великой Отечественной войны здание сильно пострадало от вражеских бомб, его пришлось восстанавливать заново. При этом многие затеи зодчих были безвозвратно утрачены - в послевоенную эпоху в моду вошел пафос неоампира, а идеология конструктивистов была предана сначала поруганию, а потом и забвению.

Ранее же на месте этого дворца культуры находился некрополь Симонова монастыря, на котором были упокоены представители русских дворянских фамилий - Дурасовы, Головины, Муравьвы, Нарышкины, Оленины, Шаховские и так далее. Впрочем, в те времена утраты подобных захоронений не считались значительными потерями.

* * *

Завод к тому времени национализировали, со временем он продолжал разрастаться и даже открывать филиалы, в частности, в братском Китае. Не обошлось без реконструкции, пережитой заводом в тридцатые. Если у первых цехов есть свои архитекторы со своими конкретными фамилиями (А. Кузнецов, А. Лолейт, тот же К. Мельников), то здесь уже с этим гораздо сложнее. Реконструкцию выполняет проектный институт Промстройпроект, а уж кто там за что отвечал - установить проблематично, да и не особо интересно. Разве что автором архитектурного оформления значится Е. М. Попов.

Новая идеология завода - расширение цехов, рекреационных пространств, пробивка уютных аллей - словом, после реконструкции завод еще больше напоминает город в городе.

А в 1956 году ему присвоили имя его директора - легендарного Ивана Лихачева (1896 - 1956). Тогда же изменилось сокращенное название завода - он превратился в ЗИЛ.

В 1943 году, несмотря на Великую Отечественную войну, город-завод обогатился еще одним важным объектом - станцией метро "Завод имени Сталина". Инициатива исходила все от того же "красного директора" Ивана Лихачева. Его доводы были просты и весьма убедительно: "У меня люди по полтора часа на дорогу туда и по полтора часа на дорогу обратно тратят. При таком, товарищи, положении мы хорошего автомобиля стране дать не сможем! Дайте нам метро!"

Автор ее - Алексей Душкин - несмотря на свойственную ему самокритичность, именно этой своей работой гордился. Архитектор писал: "Станцию эту люблю за то, что она сделана как бы на одном дыхании. Здесь четко выражена конструктивная сущность и, как у русских храмов, чистота работающей формы".

Путеводитель же по городу писал: "Оформление станции выражает тему труда и защиты Родины, выраженную в серии художественных панно из мозаики, обрамляющих станционный зал. Стены станции облицованы светлым мрамором… Перспективу станционного зала завершает скульптурная фигура вождя".

Но главное - рабочие, на плечи которых свалился тяжелый по военному времени, хотя и тыловой труд, получили хотя бы какое-то облегчение. Кстати, именно эта станция - первая в Москве станция мелкого заложения, обустроенная эскалатором. Ранее подобное считалось баловством, и электрическими лестницами снабжали лишь глубокие подземные перроны.

Сейчас эта станция носит название "Автозаводская".

 
О соседних достопримечательностях - в историческом путеводителе "Солянка. Прогулки по старой Москве".