Багаж
Дама сдавала в багаж:
Диван,
Чемодан,
Саквояж,
Картину,
Корзину,
Картонку
И маленькую собачонку.
Это незатейливое стихотворение Самуила Маршака в советское время знал каждый. Еще бы – ездили много, ездили на поездах и даже пользовались услугами специального багажного вагона.
Ездят много и сейчас. Притом багаж авиапассажиров сделался скучен до зевоты. Практически одинаковые пластиковые контейнеры на колесиках с выдвижными ручками, скругленными боками и колесиками.
Совсем другое дело – багаж железнодорожный. Его разнообразие поражает. Да, вышеописанные сундуки тоже используются на железной дороге. Но помимо них – портфели из козловой кожи, саквояжи с двумя ручками, картонные коробки, обмотанные скотчем, тряпочные сумки. Коробки, как правило, отправляются наверх, в особенное отделение над коридором. Портфели, саквояжи и так далее – напротив, вниз, под полку, чтобы верхний пассажир всегда имел возможность поднять нижнего с постели. Сумки держат под рукой – в них спрятана традиционная железнодорожная еда: яйца вкрутую, курица, сырники, пирожки, беляши, котлеты. Впрочем, это – не строгий стандарт. Часто соседи потчуют себя и угощают своих спутников совершенно неожиданными яствами. Например, пирожками с вязигой, с малиной, домашними вафлями, редкой рыбой и настойками всякого рода.
Разнообразие багажа было и раньше присуще железным дорогам. В дореволюционных магазинах были специализированные витрины, в которых выставлялись всевозможные портпледы, чемоданы, саквояжи, корзины, разномастные фанерные коробки для шляп и прочей нежной утвари, а также прочные ремни для того, чтобы весь этот багаж не растерять.
Но королем поездки все же оставался чемодан. У Сергея Довлатова есть даже одноименный цикл рассказов. С описанием собственно чемодана: "Чемодан был фанерный, обтянутый тканью, с никелированными креплениями по углам. Замок бездействовал. Пришлось обвязать мой чемодан бельевой веревкой.
Когда-то я ездил с ним в пионерский лагерь. На крышке было чернилами выведено: "Младшая группа. Сережа Довлатов". Рядом кто-то дружелюбно нацарапал: "говночист". Ткань в нескольких местах прорвалась.
Изнутри крышка была заклеена фотографиями. Рокки Марчиано, Армстронг, Иосиф Бродский, Лоллобриджида в прозрачной одежде".
Типичный представитель семейства чемодановых эпохи Брежнева.
Чемодан служил долго. Отслуживший свое чемодан не выбрасывали. И не только в довлатовские времена. Владимир Набоков писал: "Хотя день еще не начал тускнеть, наши карты, стакан, соли в лежачем флакончике и – на другом оптическом плане – замки чемодана демонстративно отражаются в оконном стекле. Через поля и леса, и в неожиданных оврагах, и посреди убегающих домишек, призрачные, частично представленные картежники играют на никелевые и стеклянные ставки, ровно скользящие по ландшафту. Любопытно, что сейчас, в 1953-м году, в Орегоне, где пишу это, вижу в зеркале отдельного номера эти же самые кнопки того же именно, теперь пятидесятилетнего, материнского несессера из свиной кожи с монограммой, который мать брала еще в свадебное путешествие и который через полвека вожу с собой: то, что из прежних вещей уцелели только дорожные, и логично и символично".
Несессер – непростая вещь. Не из общего вагона – из СВ. Среди респектабельных господ – в том числе и советского разлива – считалось особенным шиком окружать себя в дороге гигиенической роскошью. Для этого и был придуман несессер. Пахнущий дорогой кожей и не менее дорогим парфюмом, с множеством разного рода и размера кармашков, ячеек, ремешочков. В нем удобно и вольготно разместились туалетная вода, бритвенный помазок, собственно, бритва, крем для бритья, лосьон после бритья, маникюрные ножнички, всякие щипчики и множество иных предметов, которые большинству наших сограждан и в оседлой-то жизни не пригодятся ни разу. Но здесь не столько целесообразность, сколько шик.
Антон Павлович Чехов писал Левитану: "В самом Бабкине едва ли удобно тебя устраивать, мы сами гости. Ты поселишься в ближайшей деревушке. Будем каждый день вместе. Подумай и укладывай свои сейфы и несессеры".
Левитан был щеголь, Антон Павлович не мог себе позволить не съязвить на этот счет.
Щеголем был и Нехлюдов из повести Л. Н. Толстого "Воскресенье". Разумеется, он обладал несессером: "На большом столе у зеркала лежал его открытый чемодан, из которого виднелись его туалетный несессер и книги, взятые им с собою".
Литератор Д. Н. Григорович вспоминал коллегу А. Н. Греча:
А Николая Петровича Кирсанова из романа И. Тургенева "Отцы и дети" уважали за то, что он "всюду возил с собою настоящий серебряный несессер и походную ванну".
Разумеется, несессер – предмет не только для господ, но и для дам. Опять-таки, щеголеватых. Максим Горький, в частности, писал в романе "Жизнь Клима Самгина": "Бросив пилку в несессер, она стала протирать ногти замшевой подушечкой. Самгин обратил внимание, что вещи у нее были дорогие, изящные, костюмы – тоже. Много чемоданов. Он усмехнулся".
А как же был хорош несессер, купленный Иваном Ильичом для Даши (А. Н. Толстой, "Хождение по мукам"): "Пахло кожей чемодана, стоявшего раскрытым на стуле. В этом чемодане, купленном в Стокгольме, лежал чудесной кожи серебряный несессер – подарок для Даши. Иван Ильич чувствовал к нему нежность и каждый день разворачивал его из шелковистой бумаги и рассматривал. Он даже ясно представлял себе купе вагона с длинным, как в нерусских поездах, окном и на койке – Дашу в дорожном платье: на коленях у нее эта пахнущая духами и кожей вещица – знак беззаботных, чудесных странствий".
Словом, девайс не для простолюдинов.
В отслуживших чемоданах было так удобно хранить то, что жалко выбросить – особенно любительские фотографии, снятые во время путешествий и комплекты открыток с видами различных городов.
С чемоданами случались приключения. Когда известный карикатурист Борис Ефимов, будучи юношей, впервые оказался в городе Москве, он от нетерпения, вместо того, чтобы дождавшись торможения состава, выскочил с подножки на платформу и быстро припустил к вокзалу. Это показалось подозрительным. "Гражданин, пройдемте в Чрезвычайную комиссию," – вежливо предложили ему. Там-то и обнаружилось, что чемодан молодого приезжего наполнен катушками с нитками. Взять их посоветовали киевские родственники – они от чего-то решили, что в Москве с нитками дефицит.
А вот танцовщица Айседора Дункан приехала в советскую столицу отнюдь не налегке. Илья Шнейдер писал: "Вдруг из ворот вокзала выехал воз, и я невольно обратил на него внимание: множество кофров, корзин и чемоданов – метра в два высотою. Я сразу же подумал, что, вероятно, это и есть багаж Дункан".
И не ошибся, разумеется.
Увы, чемодан был любим не одними только путешественниками. Один из героев Фазиля Искандера, жулик Ясон признавался: "Я чемоданы уважаю. Взял за ручку и пошел как фраер. За это я люблю в поездах работать. Лучше поездов ничего на свете нет. Там тебе никаких шифоньеров. Но вот я нагнулся, и смотрю под кровать, и вижу два чемодана. Один рыжий, другой черный. Потихоньку нагнулся и начинаю вытаскивать черный".
Впрочем, те же представители криминального и полукриминального мира часто помогали гражданам справиться с багажом – при этом не имея цели пассажира обмануть или обидеть. Газета "Последние новости", выпускавшаяся одно время русскими эмигрантами, писала в 1931 году: "Около каждого вокзала работает негласная, но всеми признанная артель беспризорных. На Брянском вокзале их около 400. Закутанные в странные мешки и тряпки, грязные, как трубочисты, они обслуживают пассажиров... Если пассажир вышел с вокзала с чемоданом и недоуменно смотрит на бой около трамвая, к нему подходит беспризорник, член "пересадочной артели".
– Я извиняюсь, гражданин, – говорит он вежливо. – Вам в трамвай или понести?
"В трамвай" – это фунт хлеба или деньги на этот фунт, и два три фунта за путешествие с чемоданом по городу".
Если прибывший выбирал "в трамвай", то беспризорник отбегал метров на сто против движения, на ходу запрыгивал в переполненный трамвай, подъехав к остановке, принимал у своего "заказчика" багаж через окно, после чего спокойно выходил. А пассажир уж протискивался "налегке" к своему чемодану. И никто никого не обманывал.
Ни один привокзальный носильщик никогда бы не опустился до такой услуги. Это – барин, вокзальный король. Он надменный и важный, его услуга – не услуга, а снисхождение. Цена – на первый взгляд, конечно, несоизмеримо велика, но ты платишь не за перенос вещей. Платишь за барственность, а это дорогого стоит.
Впрочем, так было не всегда: дореволюционный носильщик, что называется, знал свое место.
"В маленьком купе первого класса, которое я заказал заранее, шумно лил дождь по крыше. Я немедля опустил оконную занавеску и, как только носильщик, обтирая мокрую руку о свой белый фартук, взял на чай и вышел, на замок запер дверь". А это Бунин, "Кавказ".
"Когда носильщик поклал вещи в сетку над диваном, на котором я только что сидел, сказал барину, сунувшему в руку ему бумажный рубль, "счастливого пути, ваше сиятельство!" и уже на ходу поезда выбежал из вагона…" Тоже Бунин, "Начало".
Носильщик или же артельщик, как их часто назвали, был посредником между пассажиром и другими железнодорожными и даже смежными службами. Тэффи, в частности, описывала визит в Ясную поляну: "Посадил свою даму в буфете, пошел нанимать извозчика. Попросил носильщика договорить какого-нибудь получше лихача, что ли, чтобы приятно было прокатиться.
Носильщик ухмыльнулся.
– Понимаем, – говорит. – Потрафить можно.
И так, бестия, потрафил, что я даже ахнул: тройку с бубенцами, словно на масленицу. Ну что ж, тем лучше".
Но главное – за состояние чемоданов можно было не беспокоиться.
Нынешние вокзальные носильщики также готовы явиться по первому требованию пассажира. У них также имеется униформа - правда, более свободная и более практичная. Фартуки на современном носильщике редко увидишь. В отличии от фуражки, которая придает носильщику солидность, а ритуалу взаимодействия с ним - торжественность. Видимо, отчасти из-за этого расценки их достаточно высокие - в среднем пассажиры платят около полутысячи рублей за следование от поезда до парковки или наоборот.
Кстати, подавляющее большинство носильщиков - по национальности татары. Так уж сложилось, что трудно человеку иной национальности войти в этот клан. Зато и порядок в этом мире соблюдается неукоснительно. Иначе невозможно, когда все свои.
И, разумеется, носильщики - прекрасные психологи. Носильщик никогда не станет предлагать свои услуги человеку, не настроенному расставаться с ощутимой суммой денег, даже если он выглядит не бедно, а вещей у него много. Вместе с тем, скромный на вид путешественник с небольшим чемоданчиком может стать своего рода притягательным магнитом для носильщиков - они бросятся к нему со всех сторон. И окажутся правы - первый добежавший обязательно получит чемоданчик из рук этого пассажира. Похоже, у носильщиков - врожденное чутье на барственность.
Впрочем, носильщик - профессия отживающая. В ближайшее время их планируется заменить на тележки, доступные каждому пассажиру - как в аэропортах. Правда, выдавать их планируется за деньги. Но сумма, конечно же, будет значительно меньше, чем услуги носильщика.
 
Из книги "Железноводитель". Просто нажмите на обложку.