Старый добрый утюг

Великолепный обитатель коммунальной кухни - утюг для глажения белья. Сегодня, когда утюги легки, изящны и, кажется, сами, без участиях хозяев, гладят все, что нужно - настолько далеко проник прогресс и в этом направлении - многие вообще пренебрегают столь необременительным ритуалам. Покупают одежду из немнущихся (или красиво мнущихся) тканей и позволяют себе вовсе утюга не содержать. А в середине прошлого столетия, когда процесс глажения был суров и труден, он почему-то почитался обязательным для каждого.
Даже у самого опустившегося алкоголика с фиолетовым носом и вечно дрожащими руками, у тупикового создания, который, выпивая, привязывал к руке полотенце, перекидывал его через шею и натягивал другой рукой, чтобы посредством этого нехитрого блока хоть чуть чуть уменьшить тремор, и чтобы хотя бы какая-то часть вожделенной водки не расплескалась, а отправилась по месту назначения - так вот, даже у такого получеловека на брюках были острые, тщательно отглаженные стрелки. И шляпа у него была. Но стрелки все таки важнее. Шляпу можно безвозвратно потерять, а стрелки утром все равно отглаживать по-новой.
Борис Маркус вспоминал: "А вы задумывались когда-нибудь над проблемой глажения белья? Это же просто мучение - в домашних условиях, на тесной кухне или в маленькой комнате разворачивать огромные простыни, покрывала. О мелочах разных я не говорю. Их гладить было просто. Некоторые хозяйки имели гладильные доски, а большинство же женщин просто раскладывали на столе подстилку из какого-нибудь старенького одеяла и гладили.
Самым примитивным был цельнометаллический чугунный утюг с крученой металлической ручкой, за которую браться, когда он раскален, было крайне опасно. Приходилось пользоваться прихватками, тряпками. Утюг этот был относительно не очень тяжелым и даже удобным, но, к сожалению, сравнительно быстро остывал. Ведь дополнительного собственного разогрева в нем не было. Приходилось время от времени снова ставить его на примус или керосинку.
И еще мне очень нравилось смотреть, как такой утюг используют в виде тяжести, или "гнета" при квашении капусты или каких либо других солений.
Был еще и угольный большой утюг. Иногда его почему-то называли паровым. Почему, не знаю. Это было пустотелая кораблеобразная чугунная коробка с острым носом и откидывающейся назад крышкой. Ручка была деревянная, что все-таки было лучше, чем в простом утюге. Правда, и дерево иногда так нагревалось и обжигалось, что и тут приходилось пользоваться тряпками. В коробку засыпался древесный уголь, который долго мог оставаться горячим, пока не выгорали угли, но разгорался он не скоро. Приходилось ставить его в топку плиты, чтобы создавалась тяга. Но не всюду же были печи. Приходилось выдумывать иные способы, вплоть до дырявых сапог, как своеобразных мехов.
Этот утюг был значительно крупнее и тяжелее простого и дольше удерживал тепло. По-моему, он пользовался большим успехом у хозяек.
Однако, со временем, как и примусы с керосинками и керогазами, простой и угольный утюги уступили место более совершенным. Появились электрические, с каждым годом все более совершенствующиеся. Удобные и сравнительно безопасные".
В Америке уже в 1882 году изобрели электрический утюг. Но, как говорится, есть, да не про нашу честь. Наши домашние хозяйки оперировали угольными агрегатами, часто сразу двумя. Одним гладят, а второй греется. На коммунальной кухне часто можно было видеть странную картину: молодая советская женщина, строительница коммунизма стоит и размахивает двумя утюгами, притом из каждого, будто из преисподней, вылетают дым и искры.
На самом деле, никаких тут сатанистских ритуалов. Просто таким образом хозяйка раздувает угли.
А историк и академик Милица Нечкина в своих воспоминаниях писала: "Продолжение истории с Варей, мне чуть не проломила голову утюгом, разрезала мне руку и пр.".
Нам не важно сейчас, что там была за история с Варей. История с утюгом в данном случае гораздо интереснее. Действительно, такой, фактически, чугунной гирей ничего не стоит и голову проломить, и прочие серьезные увечья нанести.
Вот еще одна история, немыслимая в мире современных утюгов: "Верочка возилась с куклой. Я гладила белье. Угли погасли, утюг остыл. Мне надоело перебирать белье, и я уткнулась в книгу Фейхтвангера "Лже-Нерон". И по обыкновению так углубилась в чтение, что все забыла, ничего не вижу и не слышу. Случайно оторвалась, и - о ужас! - картина: Верочка сидит на полу, рядом утюг и она с наслаждением ест уголь! Вся мордашка черная - только глазенки блестят. Я невольно (от страха!) закричала, и Верочка от меня убежала… А уголь во рту!"
А еще утюгами в то время грели постель перед сном. Во время болезни или просто для того, чтобы согреться, клали в ноги горячие утюги. И прожаривали утюгами одежду, в швах которой прятались коварные насекомые. Школьный преподаватель Владимир Гельфанд сокрушался: "Вши опять закусали. Оказывается, я их вчера не всех выжарил утюгом. Сейчас опять грею утюг - буду жарить".
И в другой раз: "У меня тепло. Днем я прожарил утюгом вшей на одежде. Они лопались и выделяли жирным в складочках рубашки. Ох, и сколько же их было! Стало невтерпеж бороться с ними. Я бросил на середине, оделся - стало немного легче".
По многофункциональности элементарный утюг не уступал современным смартфонам.
А для того, чтобы проверить, готов утюг или же нет, на его рабочую поверхность смачно плевали. Если плевок с шипением испарялся, значит, все хорошо, можно гладить. Если же оставался на месте, значит, надо еще подогреть.

* * *
Вся страна, подражая всеобщему кумиру Леониду Осиповичу Утесову, распевала песню о любви из фильма Г. В. Александрова "Веселые ребята":

Тюх, тюх, тюх, тюх…
Разгорелся наш утюг.
Ты влюбился, промахнулся.
Встретил дамочку не ту -
Огорчился, оглянулся
И увидел красоту.

Тюх, тюх, тюх, тюх…
Разгорелся наш утюг.
Каждый может ошибиться,
От любви мы мучимся,
Ведь недаром говорится:
На ошибках учимся.

Тюх, тюх, тюх, тюх…
Разгорелся наш утюг.
Не ревную я к другой,
Это переменится.
Все равно он будет мой -
Никуда не денется.

Наш современник здесь услышит просто некий образ. Ну да, ну утюг, разгорелся, бывает. А на самом деле это "тюх-тюх-тюх" - звуковое подражание угольному утюгу. Именно с таким тюханьем этот девайс и разгорался, словно большое и жаркое сердечное чувство.
Правда, иной домашний рационализатор приспосабливал вместо раскаленных углей раскаленную же чугунную болванку. С ней было проще, но, конечно же, не так эффектно.

* * *
Осип Мандельштам писал об утюге - о том, который еще грели на плите:

- Очень люблю я белье,
С белой рубашкой дружу,
Как погляжу на нее -
Глажу, утюжу, скольжу.
Если б вы знали, как мне
Больно стоять на огне!

Кстати, детские стихотворения, а, по сути, крохотные стихотворные циклы "Примус" и "Кухня" Осип Эмильевич сочинял, действительно, играючи. Его супруга вспоминала в третьей книге мемуаров: "Детские стихи сочинялись, как шуточные - вдруг, и со смехом: "А так годится?.." Из своих книг он любил именно так сочинявшиеся: "Примус" и "Кухню"… Там коротенькие стишки, вроде поговорочек, присказок. Жарится яичница - стишок. Забыл закрыть кран на кухне - стишок… Сварили кисель - опять событие и повод для стишка. Они и получились живые и смешные. Любят ли их дети? Кто их знает… Ведь детям тоже надо привыкнуть к стишку, чтобы его полюбить"".
 
Из книги “Коммунальная квартира”. Просто нажмите на обложку.