Таруса

Скучно жить в Тарусе
Девочке Марусе -
Одни куры, одни гуси -
Господи Исусе!

Так писал поэт Н. Заболоцкий о маленьком городке на северо-востоке Калужской области. Следуя нашей традиции, мы в некоторых случаях делаем исключение и немного выходим за административные границы Подмосковья. Сделаем такое исключение и для Тарусы.
Таруса прославлена многими деятелями русской культуры. Константин Паустовский писал: "Пожалуй, нигде поблизости от Москвы не было мест таких типично и трогательно русских по своему пейзажу. В течение многих лет Таруса была как бы заповедником этого удивительного по своей лирической силе, разнообразию и мягкости ландшафта.
Недаром еще с конца XIX века Таруса стала городом художников, своего рода нашим отечественным Барбизоном. Здесь жили Поленов и тончайший художник Борисов-Мусатов, здесь живут Крымов, Ватагин и многие другие крупные наши художники. Сюда каждое лето приезжает на практику молодежь из московских художественных институтов.
За художниками потянулись писатели и ученые, и Таруса сделалась своего рода творческой лабораторией и приютом для людей искусства и науки".
Датой основания Тарусы считается 1246 год. Не удивительно, что город - вместе с многими такими же древними городами - пережил и ужасы, и славу, которыми была исполнена древняя российская история. Но свое особое лицо он стал приобретать только на рубеже XIX - XX столетий.
Здесь часто бывало семейство Марины Цветаевой. В Тарусе прошла добрая - во всех смыслах - часть ее детства. Марина Ивановна посвящала этому месту проникновеннейшие строки:

Детство, верни нам, верни
Все разноцветные бусы, -
Маленькой, мирной Тарусы
Летние дни.

Даже ее отец, профессор и основатель Музея изящных искусств на Волхонке Иван Владимирович Цветаев, здесь забывал о науках. Писал: "Я много копаюсь в огороде и вывожу овощи, - капусты разных сортов, брюкву, сельдерей, лук, чеснок, - рассказывал он в письме. - Пусть дети, пока малы, проводят лето в одной и той же сельской обстановке, благо она здесь так прекрасна".
Сестра поэтессы, Анастасия Ивановна, так описывала тарусскую дачу: "Простой серый дощатый дом под ржавой железной крышей. Лесенка с нижнего балкона сходит прямо в сирень. Столбы качелей; старая скамья под огромной ивой еле видна - так густо кругом. В высоком плетне - калитка на дорогу. Если встать лицом к Оке, влево грядки, за ними - малина, смородина и крыжовник, за домом крокетная площадка.
Две террасы (одна над другой, столбиком); балюстрада нашей детской доверху продолжена перекладинами, чтобы мы не упали. Перед террасами - площадка меж четырех тополей; между двух из них - мои детские, стульчиком, с загородками качели. А настоящие качели между четырех орешников, носящих наши четыре имени: Лера, Андрюша, Муся и Ася".
Было в Тарусе у Цветаевых еще одно пристанище - дом, купленный дядей Марины по линии матери. Здесь проживала их тетя (домашняя кличка - Тьо). А. Цветаева писала и об этом доме: "Шли туда обычно семьей или мама с нами, тремя младшими детьми. Играть, шуметь, бегать, драться - у Тети было нельзя, и за столом надо было сидеть очень чинно. Но весь быт Тети был так уютен, наряден, красив, особен, что мы любили ходить к ней. В нашей даче, кроме рояля, все было почти по-деревенски просто. У Тети в доме были ковры, чехлы на мягкой мебели, дорогие сервизы, занавесы, венский шкаф - часы, игравшие, как оркестр. За столом подавала прислуга в белой наколке, тарелки были нагретые, перед прибором каждого из нас ждала коробка шоколадных конфет с "серебряными" или "золотыми" щипчиками. Бульон - в толстых чашках; для нас жарили цыплят. Чай пили на веранде с резными деревянными украшениями, на белоснежной скатерти. Нас ждали отборные яблоки. Сад у Тети был расчищен; клумбы с цветами, песок, большой плодовый сад, сирень, липовая аллея, кусты ягод.
Иногда Тетя готовила и сама, сердито гремя посудой, тогда мы ели чудные швейцарские кушанья".
А развлечения у детей Цветаевых бывали самые разнообразные. К примеру, вот такое: "У Добротворских была большая лодка-ялик (у нас - маленькая плоскодонная), и - всегда нежданно - они заезжали за нами на нашу дачу. Причаливали, кто-нибудь шел к нам вверх по крутой, заросшей березами и кустами, горе. Или просто звали, криком, с реки".
То есть, лодка - и вправду обычный вид транспорта. Но при этом, естественно, еще и аттракцион: "Наша шайка едет на лодке - пикником, набрав на книжку в лавке Позднякова в Тарусе баранок, пряников, мармелад с шоколадом, в "светлых", как зовет серебряные Лида Шпагина, бумажках, и мы едем вверх по Оке, к Велегову, к Улаю, - там, на другом берегу, далеко, будем пить чай".
Будучи за границей, Цветаева часто вспоминала Тарусу. Писала: "Я бы хотела лежать на тарусском хлыстовском кладбище, под кустом бузины, в одной из тех могил с серебряным голубем, где растет самая красная и крупная в наших местах земляника. Но если это несбыточно, если не только мне там не лежать, но и кладбища того уж нет, я бы хотела, чтобы на одном из тех холмов, которыми Кирилловны шли к нам в Песочное, а мы к ним в Тарусу, поставили, с тарусской каменоломни, камень: "Здесь хотела бы лежать Марина Цветаева"".
На этом месте сейчас стоит памятный камень - именно с этой надписью.
Проживал здесь художник Борисов-Мусатов - на Цветаевской даче. Шел революционный, 1905 год. Художник писал: "Теперь я сижу в Тарусе. В глуши. На пустынном берегу Оки. И отрезан от всего мира. Живу в мире грез и фантазий среди березовых рощ, задремавших в глубоком сне осенних туманов. Уже давно я слышал крик журавлей. Они пролетели куда-то на юг, бесконечными рядами в виде треугольников. Крик их наполнил эти леса мелодией грусти старинной, которую я когда-то знал. Крик их замер, и только белка рыжая нарушает кружевные сновидения березовых рощ. Вы думаете, я скучаю. Нет. У меня времени не хватает каждый день. Хоть я сижу дома... Я создал себе свою жизнь. Как-то странно - такая тишина среди всеобщего смятения. Какие-то слухи долетают до меня. Какие-то дороги забастовали. Какие-то надежды, какие-то ужасы. Нет ни писем, ни газет. Одни догадки... Одни слухи... Как странно. Давно ли я был в Москве, в столице Российской империи и скоро вновь буду в ней, но уже в столице Российской республики. Как в сказке. Заснул. Проснулся. Прошло мгновение ока. А между тем уже сто лет пролетело. Повсюду жизнь. Повсюду свободные граждане".
Смерть настигла его здесь, в Тарусе. Друг художника, скрипач М. Е. Букиник вспоминал: "В ночь на 26 октября 1905 года старого стиля он особенно много работал и хотел закончить картину. Был уже третий час ночи. Елена Владимировна (жена Борисова-Мусатова - АМ.) стала беспокоиться. "Довольно, Виктор! Завтра закончишь", - говорила она. "Сейчас, сейчас! Вот еще только один, два штриха, и все будет готово!" И вдруг он упал, не сказав ни слова, и умер от разрыва сердца".
Здесь же он был похоронен.
Чехов тоже здесь жил. Правда, не в самой Тарусе, а по соседству, в Богимове. Он в 1891 году снял дачу у помещика Е. Д. Былима-Колосовского. Писал другу Суворину: "Что за прелесть, если бы Вы знали! Комнаты громадные, как в Благородном собрании, парк дивный с такими аллеями, каких я никогда не видел, река, пруд, церковь для моих стариков и все, все удобства. Цветет сирень, яблони, одним словом - табак! Сегодня перебираюсь туда, а дачу бросаю. Дача нанята за 90 руб., а усадьба за 160 р. Дорого обойдется это лето.
Ну отчего бы Вам не приехать ловить рыбу? Здесь карасей и раков видимо-невидимо.
У Рошфор два этажа, но для Вас не хватило бы ни комнат, ни мебели. К тому же сообщение утомительное: со станции приходится ехать туда в объезд чуть ли не 15 верст. Других дач тоже нет, а имение Колосовского будет годиться для Вас только в будущем году, когда отделают оба этажа. Право, легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому и семейному найти себе дачу. Для меня дач сколько угодно, а для Вас ни одной".
И, через абзац: "Мой мангус ушел в лес и не возвращался. Должно быть, погиб".
К Чехову напрашивался приятель Левитан. Просил Антона Павловича: "Напиши, почему вы очутились в Богимове и кто из вас очутился? Напиши, есть ли свободное помещение в Богимове, из чего оно состоит. Напиши... что хочешь, напиши, только не ругань, ибо я этого окончательно не люблю. Напиши мне, что я пропуделял, не взяв дачи в Богимове!"
Впрочем, напрашивался шуточно. Сам он проводил это лето довольно неплохо.
По доброй - а иначе не сказать - иронии судьбы, сегодня в доме, где жил Чехов, действует больница.
Обретался здесь писатель А. Н. Толстой. Воспевал, как и свойственно литератором, тарусские красоты: "Было жарко, хотя подувал ветерок, шелестя поспевающими ржами. Их желтые полосы, белесые овсы и розовые гречихи лежали, как заплаты, на волнистых полях, где, пропадая в лощинах, тянулась такая знакомая, такая всегдашняя межа в три колеи. Лениво плавали коршуны в глубоком небе. Вдалеке между темными лесами блестела излучина Оки".
Иной раз, впрочем, возмущался: "В городе мещане да купчишки, - рассказывал он, - хотя есть две хороших дачи, где зимуют москвичи, да за тюрьмой на бугре двадцатый год живет доктор, но за последнее время до того стал тучен и ветхий, что с бугра не сходит, а всем больным прописывает пить молоко".
Гостил здесь у писателя-историка А. Виноградова ("Три цвета времени", "Черный консул", "Осуждение Паганини") известный педагог Антон Макаренко. Восхищался природой, как водится: "Таруса, пять часов утра, 11-го августа. По реке медленно клубится под высоким лесным берегом слоистый нарядный туман. Солнце взошло широкое, красномордое, недовольное чем-то. Нехотя, не глядя, по привычке бросило свои еще холодные лучи на землю, на леса, на туманы, потом как будто даже отвернулось. Но река быстро поголубела и в ней проснулись отражения палевых мелких тучек. Туман поплыл быстрее. Верхние его пряди играючи полезли на пологий берег. Далеко, за поворотом реки он поднимается плотной белой постелью".
Восхищался Тарусой и упоминавшийся К. Паустовским художник Ватагин: "Таруса в начале 20 века была прелестным городком (2000 жителей) на берегу Оки и впадавшей в нее речки Таруски среди почти не тронутой цивилизацией прекрасной природы... Хороша была Таруса! Природа, то есть реки, леса и луга, непосредственно подступали к Тарусе и как-то незаметно переходили в ее зеленые улицы с маленькими деревянными домиками. Несколько каменных купеческих домов было только в центре, да дом школы и стены бывшей тюрьмы на взгорье. Мощеных улиц, кроме центра, не было. Таруса вся утопала в яблоневых садах. Подъезжаешь к Тарусе на пароходе или с тульского берега - хоть город, как на ладошке, а его почти не видно из-за садовой зелени, только маяками видны собор и церковь на Воскресенской горке. А весной, когда цветут яблони, Таруса красуется, как невеста в подвенечном платье".
Таруса - город Константина Паустовского. Он писал: "Я живу в одном таком маленьком городе на Оке. Он так мал, что все его улицы выходят или к реке с ее плавными и торжественными поворотами, пли в поля, где ветер качает хлеба, или в леса, где по весне буйно цветет между берез и сосен черемуха.
Городок этот вплотную входит в сельскую жизнь. Гул тракторов по окрестным полям сливается с пронзительными требовательными гудками окских буксиров. Обширные огороды окружают городок буйной зеленью, цветением картошки, запахом помидорных листьев. С берега Оки во все стороны открываются сияющие дали, близкие и далекие планы лесов - от светлых и серебрящихся под солнцем до загадочных и темных, сохранивших в своей глубине журчанье ручьев и шумящие кроны столетних дубов и сосен.
Но городок хорош не только этим. Он хорош своими людьми - талантливыми и неожиданными, трудолюбивыми и острыми на язык".
Писатель признавался: "Я не променяю Среднюю Россию на самые прославленные и потрясающие красоты земного шара. Всю нарядность Неаполитанского залива с его пиршеством красок я отдам за мокрый от дождя ивовый куст на песчаном берегу Оки".
Дом же Константина Паустовского описывал один из современников: "Деревянная лестница вела вниз, в подвал. В нем была оборудована довольно просторная и удобная кухня. Оттуда, тоже по деревянной лестнице, но вверх, мы попали в большую светлую гостиную. Прямо - коридор и три небольшие комнаты, слева - кабинет писателя. Просторно и светло. Бревенчатые, аккуратно рубленные, проконопаченные стены,- отлично видна работа настоящего мастера. Никакой покраски. Запах свежего дерева.
На стене только одна фотография в очень скромной рамке: заснеженная улица провинциального городка; в меховой шапке, с поднятым воротником, глубоко засунув в карманы руки, идет Антон Павлович... На письменном столе, за которым мы сидели, стояла деревянная вазочка, полная различных поплавков из гусиных перьев. Я не вытерпел и спросил, что это за коллекция.
- Это, видите ли, моя слабость. Я очень люблю поплавки из гусиных перьев и, путешествуя, в каждом городе, где бы я ни был, обязательно покупаю такой поплавок. Если о каждом из них рассказывать, это целая история.
Здесь же писатель и был похоронен. А поэтесса Маргарита Алигер сочинила на это событие пронзительнейшие стихи:

Широко, далёко, в тихом горе
день стоял неяркий, сизый, русый.
На высоком окском косогоре
хоронила Паустовского Таруса.

Паустовского Таруса хоронила,
на руках несла, не уронила,
криком не кричала, не металась,
лишь слеза катилась за слезою.
Все ушли, она одна осталась
и тогда ударила грозою.

Посвящал стихи Тарусе и Варлам Шаламов:

Карьер известняка
Районного значенья,
И светлая река
Старинного теченья.

Здесь тени, чье родство
С природой, хлебом, верой
Живое существо,
А вовсе не химера.

Святослав Теофилович Рихтер снимал здесь избушку. Писал: "Сколько мне ни приходилось ездить по разным странам и нашей стране, такого чудесного, милого мне места, как приокские дали, я никогда не видел".
Мимо избушки Рихтера, случалось, проплывал на своей моторной лодке Паустовский. Именно этот тарусский объект сподвиг его на написание рассказа "Избушка в лесу":"Да нешто вы не знали, что у нас здесь музыкант живет? Душа-человек!.. Зря народ не будет из-за музыки беспокоиться... Ведь до чего дошло! Каждый день караулят, особенно девушки, когда он заиграет... И вдруг, поверите ли, вздрогнул я весь, будто меня обожгло, - из леса, из той темноты и тишины зазвенели будто сотни колокольчиков. Таким, знаете, легким переливом, а потом рассыпались по лесу, будто голубиная стая по грозовой туче. И запел лес как-то громко, будто человек, что вертается с далекой стороны и дает, значит, знать незнамо кому, может, жене иль невесте-красавице, что подходит до родного дому. Хлынуло на меня, понимаешь, мыслями, а тут еще кажется, что весь лес и вода в Оке до самого дна, и небо, и все листья - все поет, все тебя берег за сердце и уводит незнамо куда".
Здесь жила поэтесса Белла Ахмадулина со своим мужем, театральным художником Борисом Мессерером. В 2013 году в Тарусе открыт был памятник Белле Ахатовне.
Проживал в Тарусе режиссер Андрей Тарковский. Здесь снимались фильмы, только не его - "Верные друзья" Михаила Калатозова, "Фома Гордеев" Марка Донского. Снималось тут и множество других известных фильмов: "На границе", "Член правительства", "Чук и Гек", "Джульбарс". Бесспорно, что Таруса - одна из кинематографических страниц России.
Актер Борис Чирков рассказывал о съемках - здесь - в "Верных друзьях": "Я уже потерял счет фильмам, в которых снимался. Многие из них позабылись, а в числе самых памятных и самых любимых хранятся воспоминания о работе над "Верными друзьями".
Почему? А вот, верьте или не верьте, река сыграла в этом главную роль. Река внесла поэтичность в наш каждодневный труд. Река сплотила и сдружила нас, участников этого фильма.
Ранние утра и тихие вечера на реке, - какой покой приносили они с собою! А как учили они нас любоваться красотой родной нашей земли, сколько добрых мыслей бродило в голове, когда наш плот медленно плыл по течению, а мы глядели на чудесные берега, открывавшиеся перед нами. Хорошие были дни! И я убежден, что это возможно не только в фильме".
Не удивительно, что список достопримечательностей сего города весьма обширен. В первую очередь это, конечно же, Музей семьи Цветаевых, который расположен в доме деда поэтессы А. Мейна. Именно здесь проживали Цветаевы во время наездов в Тарусу. Дом Константина Паустовского, в котором Константин Георгиевич писал "Время больших ожиданий" и "Бросок на юг", а также несколько глав своей знаменитой "Золотой розы". Дом не музеефицирован, в нем проживают потомки писателя. Дом Николая Заболоцкого, в котором он сочинил известные стихотворения "Одинокий дуб" и "Вечер на Оке". Дача пианиста Святослава Рихтера. Дом художника и скульптора Василия Ватагина, похороненного здесь же, на тарусском кладбище. Кстати, в Тарусе покоятся тела Константина Паустовского, а также ближайших родственников Марины Цветаевой - дочери Ариадны и мужа Сергея. Могила Виктора Борисова-Мусатова, расположенная на месте бывшего хлыстовского кладбища. Могилу украшает очень интересный памятник работы его друга, скульптора А. Т. Матвеева, выполненный в 1911 году. Это надгробие называется "Уснувший мальчик". Кстати, художник умер очень рано - в 36 лет.
Действуют два храма - Петра и Павла, построенный в 1790 году на средства самой Екатерины Великой и Воскресения Христова, памятник архитектуры 1654 года, перестроенный в 1900 году. Сохранилось колоритное здание старой больницы. Действует Тарусская картинная галерея (Поленов, Айвазовский, Борисов-Мусатов и пр.) и историко-краеведческий музей, разместившийся в доме купцов Поздняковых, памятнике архитектуры XIX века.
Усадьба Барятино, расположенное под Тарусой и принадлежавшая в разное время Барятинским, Голицыным и Горчаковым. До наших дней дошли господский дом, Успенская церковь и дом управляющего.
Из необычных памятников - "Камень Марины Цветаевой", "Мусатовский косогор" и "Дендрарий Ракицкого", созданный агрононом Н. Ракицким, жившим здесь с 1926 года.
Словом, поездка в Тарусу не будет напрасной.
 
Из книги "Вокруг Москвы". Просто нажмите на обложку.