Сквозь фотографический прицел

Самой затратной вещью в коммунальную эпоху был, конечно, фотоаппарат. Содержать его непросто. Пленки, проявители, фиксажи, глянцеватели, экспонометры, проявочные бачки, пинцеты, тазики, кюветы для проявителя и фиксажа, сами проявитель и фиксаж или химические вещества для их приготовления, раздвижная рамка для печати, красный фонарь, глянцеватель и фоторезак. Все это требовало постоянных денежных вливаний. Сами же снимки выходили смазанными и нерезкими, белесыми, но с желтыми подтеками по бокам. И даже затейливая бахрома, оставленная фоторезаком после так называемой "художественной обрезки" радовала мало.
К тому же постоянно требовалась то свежая (желательно, проточная) вода, то темная комната (как правило фотолюбители претендовали на общий чулан). Сушиться фотографии как правило вывешивали в кухне, на тех же веревках, что белье и одежда. И даже прищепливали их теми же самыми прищепками.
Надо ли говорить, что многочисленные коммунальные соседи все как один осуждали домашних фотографов, что, естественно, сказывалось на психологическом климате в квартире. И вряд ли в лучшую строну.
Но порвать с этим прожорливым и неудобным увлечением было невозможно в принципе.
Первое время в ходу были громоздкие пластиночные фотоаппараты, по большей части фирмы "Кодак", оставшиеся во владении граждан еще с дореволюционных времен. Затем начался плавный переход на пленочные, гораздо более компактные дальномерные "Лейки". Увы, они были импортные, немецкие, и доставались только тем, кто имел либо много денег, либо возможность ездить за границу, но лучше и то, и другое.
Так продолжалось до 1934 года, пока бывшие беспризорные из харьковской колонии Антона Макаренко не совершили под чутким руководством самого Антона Семеновича сначала акт промышленного шпионажа, а потом не воспользовались его результатами. А дело обстояло так.
В 1932 году на территорию коммуны доставили последнюю модель известнейшего и популярнейшего в то время фотоаппарата - "Leica II". Этому предшествовал разговор "в верхах", описанный Макаренко: "В 1932 году было сказано в коммуне:
- Будем делать лейки!
Это сказал чекист, революционер и рабочий, а не инженер и не оптик, и не фотоконструктор. И другие чекисты, революционеры и большевики, сказали:
- Пусть коммунары делают лейки!
Коммунары в эти моменты не волновались:
- Лейки? Конечно, будем делать лейки!
Но сотни людей, инженеров, оптиков, конструкторов, ответили:
- Лейки? Что вы! Ха-ха…
Вокруг те же вздохи сомнения, те же прищуренные стекла очков:
- Лейки? Мальчики? Линзы с точностью до микрона? Хе-хе!
Но уже пятьсот мальчиков и девчат бросились в мир микронов, в тончайшую паутину точнейших станков, в нежнейшую среду допусков, сферических аберраций и оптических кривых, смеясь, оглянулись на чекистов".
Дело с фотоаппаратом пошло. Вчерашние карманники и форточники полностью разобрали его, тщательно осмотрели, а затем собрали. Руки у них были умелые, а пальцы чуткие. Лишних деталей не осталось. Фотоаппарат свою работоспособность сохранил.
Пока рассматривали его устройства, кому-то пришла в голову идея - изменить механизм установки кассеты с пленкой. У оригинальной "Лейки" она осуществлялась с нижнего торца. Для коммунаров с их специфическим прошлым подобная операция не составляла большого труда. А вот у человека неподготовленного, а тем более пожилого, могли возникнуть проблемы. Решили снабдить новый фотоаппарат откидывающейся задней крышкой. Таким образом весь механизм оказывался на виду, установка и изъятие кассеты сделалось элементарной задачей.
Первые образцы, как водится, были подарены членам советского правительства. А в 1934 году первый ФЭД (что означало "Феликс Эдмундович Дзержинский) был, наконец, запущен в серию. Первая партия - 1 800 экземпляров - была распродана молниеносно. Следующая состояла уже из 15 000 штук. До начала Великой Отечественной было продано 160 165 аппаратов. Всего же было выпущено более 765 фотокамер разных модификаций. Их производство прекратилось лишь в начале девяностых, когда Украина отделилась от России, магазины оказались завалены недорогими пластмассовыми камерами-автоматами, а на горизонте маячила эпоха цифрового фото.
ФЭД и вправду сделался легендой. Известна история о том, как некая советская туристка уронила этот фотоаппарат со смотровой площадки Эйфелей башни. Французский гид принядся утешать ее - дескать, мадам, все к лучшему, мы вам подарим камеру известного европейского бренда, а может быть, даже американский "Кодак". Мадам, однако, от подарка отказалась, а просто попросила, чтобы кто-нибудь спустился вниз и принес ей оброненный ФЭД. У которого, как выяснилось, лишь слегка помялся верхний щиток. И, якобы, французы долго уговаривали продать им чудо-камеру, все повышали цену, а дама из загадочного СССР ответила согласием, только когда ей предложили обменять этого "железного Феликса" на ящик "Шанели № 5".
Конечно, это всего-навсего легенда и, при том, явно придуманная мужчиной - благородные духи, в отличии от коньяка и водки, ящиками не продают. Легенда, однако же, не одинока - рассказывали об альпинистах, которые на спор (конечно же с американцами) сбрасывали свои ФЭДы с вершин кавказских гор, и камеры, ясное дело, были после этого как новенькие. Рассказывали и другие небылицы. Все эти истории активно вкручивались увлеченными фотолюбителями на коммунальных кухнях, чтобы хотя бы как-то оправдать свое столь неудобное хобби.
Факт, однако же, был неопровержим - коммунарам Антона Макаренко удалось создать уникальную камеру, которая, несмотря на свои малые габариты и вес, отличается не только высоким качеством съемки, но и фантастической надежностью. Знаменитая песня фронтовых корреспондентов - "С Лейкой и с блокнотом, а то и с пулеметом" - это на самом деле про него, про ФЭД. В то время все компактные фотоаппараты называли Лейками - как, например, сегодня все копиры называют ксероксами.
А в 1952 году советские фотолюбители разделились на два класса. Первые продолжали держать свои фотоаппараты на полочках и на этажерках, а вторые убирали их в специальные шкафчики. Да и сами камеры у тех, вторых были другие.
В этот год на Красногорском механическом заводе был выпущен первый в стране зеркальный фотоаппарат "Зенит". И эта камера требовала к себе совершенно иного, более уважительного отношения.
Она так и назывался - просто "Зенит", без всяких букв и цифр. Это был первый советский фотоаппарат, процесс визирования в котором осуществлялся с помощью пентапризмы. В основу была положена конструкция дальномерной камеры "Зоркий", но имелось и принципиальное отличие. Фотограф смотрел в видоискатель - и перед ним с помощью несложной системы зеркал представало именно то изображение, которое впоследствии получится на фотопленке, а затем и на бумажном отпечатке. Здесь больше не было так называемого параллакса - смещения кадра по вертикали из-за разницы в положении объектива и видоискателя. Резкость он тоже видел как раз так, как она получится на снимке. В момент нажатия на спусковую кнопку зеркало поднималось, открывало чувствительный слой фотопленки - и происходила собственно съемка. Никаких отрезанных лбов, никаких ошибок в ГРИП - границе резко изображаемого пространства. Все выходило именно так, как задумал фотограф.
Кроме всего прочего это была надежная, увесистая и внушительная штуковина. "Зенит" сразу стал популярен. А в 1957 году одна из камер побывала в космосе - очередное достижение, работающее на силу бренда.
Затем началась череда усовершенствований. Вместо "Зенита-2" был "Зенит-С", который отличался более качественным затвором и синхроконтактом для вспышки.
Начиная с "Зенита-3" большое внимание стали уделять экспорту фотоаппарата. Гордое слово "Зенит" заменилось не менее гордым "Zenit". И, хотя среди иностранных покупателей явно преобладали граждане социалистического лагеря, это сделало бренд еще более мощным, еще более "легендарным".
Своего рода шагом вперед стал "Зенит-4". Начиная с этой модификации в фотоаппарат стали встраивать экспонометр. До того приходилось пользоваться внешним. Тогда же был существенно расширен и диапазон выдержек - возможности фотографа заметно увеличились.
"Зенит-5" поразил соотечественников. В нем был электропривод протяжки пленки. Курок, который приходилось взводить большим пальцем правой руки, казалось, навсегда ушел в прошлое.
Тем не менее, он вернулся уже в шестой модели. Она вообще вышла скорее упрощенной, чем технически продвинутой. С одной стороны, это был, конечно, минус. Но с другой - весьма заметный шаг в сторону доступности качественной фотографии как таковой. Да и особенной надежностью электромеханизм не отличался, а курок действовал безотказно.
А потом явилась самая популярная, самая массовая модель - "Зенит-Е". Названием она обязана своему главному разработчику - директору Красногорского завода Н. Егорову. С этого времени пошла традиция присваивать "Зенитам" буквенные обозначения, руководствуясь именно этим принципом.
Выпускали и "Зенит-ЕС" фоторужье с прикладом и настоящим оружейным курком.
Называлась эта штука "Фотоснайпер". Продавалась в специальным чемодане - вместе с камерой, ружейным блоком и огромным длиннофокусным объективом в комплект входили бленда, всевозможные держатели, отвертки, ремни, крышки и кронштейны, а также четыре цветных светофильтра - для разных эффектов.
Фотоохота в то время была популярна и пропагандировалась как альтернатива охоте обычной. Все птички оставались живы и здоровы. Пострадать могли лишь их изображения. Поскольку брак в то время гнали в совершенно фантастических масштабах.
На "Зенитах" экспонометр, пусть и существовал, но с первых же дней эксплуатации начинал дико врать, а затем и вовсе тихо умирал. Приходилось таскать с собой внешний - коробочку с большим количеством шкал и крутилок. Вес, конечно, не велик, но без него было как-то свободнее, что ли.
При этом сам производитель признавал свою халтуру. Вот цитата из материала, опубликованного в 1966 году в красногорской заводской многотиражке "Советский патриот": "Большой спрос на фотоаппараты "Зенит-Е", часто его нет в продаже. Аппарат в целом хороший, но товароведы подсчитали, что около 40 процентов камер поступает с браком. Это слишком много".
Увы, со временем качество не росло. Чем более массовым становилось производство, чем больше становилось в нем всяких усовершенствований, тем чаще все это хозяйство давало сбой. Помимо уже упомянутого мертворожденного экспонометра фотоаппарат обладал массой других недостатков. Его заклинивало, он рвал пленку или же засвечивал ее, вытягивал хвост пленки из катушки (в результате все, опять таки, засвечивалось), ошибался в экспозиции и просто банально ломался.
 
Из книги “Коммунальная квартира. Хроника советского быта”. Просто нажмите на обложку.