Смоленский Исторический

Смоленский Исторический музей – один из интереснейших музеев в этом жанре. Он ведет свое начало с 1888 года, с того момента, когда С. П. Писарев, преподаватель смоленской гимназии, выставил на обозрение свою коллекцию историко-археологических экспонатов. Коллекция была не велика, и разместилась в одной комнате здешней управы. Однако же, лиха беда начало.
В 1908 году Общество изучения Смоленской губернии учредило Естественноисторический музей. К тому моменту Писарев успел стать знаменитым, удостоиться приветственного адреса от думы ("Ваше имя навсегда останется памятным для последующего поколения еще и потому, что вы по всей справедливости должны считаться основателем историко-археологического музея при Смоленском городском управлении"), получить прозвище "Дедушка" и умереть. Во главе музея стал его помощник, В. Грачев, который продолжал преумножать коллекцию.
Грачев и Писарев были друзьями.
Вместе они составили и "Правила музея":
"2. Учреждая музей, Смоленская Городская Дума ставит задачею: собирать в одно общее хранилище предметы старины, напоминающие прошлое Смоленска и его области, принимавшие деятельное участие в истории Русского Государства от древних времен.
3. Музей должен быть открыт для публики, по крайней мере, два раза в неделю с 12-ти часов до 3 часов пополудни.
4. Плата назначается  10 коп.  Собранная сумма расходуется  на  приобретение вещей и на нужды музея. Учителя и учащиеся в учебных заведениях входят бесплатно..."
И так далее.
Вместе рассылали письма жителям губернии: "Правление музея... обращается к Вам с покорнейшею просьбою: оказать Ваше просвещенное содействие в собирании древних вещей, находящихся у кого-либо в той местности, где Вы живете".
Грачев вспоминал: "Сидишь, бывало, дома, вдруг звонок — появляется Семен Петрович, не раздеваясь, объявляет, что там-то нашли старинные вещи, что надо спешить, а то они не попадут в музей. И мы спешим".
Святые, можно сказать, люди.
После - революция. С одной стороны, благостное время, когда в многочисленные губернские музеи начали поступать в огромнейшем количестве отобранные у дворян фамильные сервизы, мебель и картины. А с другой стороны - совершенно непонятно, что с самим музейщиком на следующий день случится. То ли пойдет на повышение, то ли под расстрел попадет.
Затем все более-менее наладилось. И вдруг - война. Эвакуация. В основном, разумеется, женскими силами - мужчины на фронте. Музейные работницы, не щадя сил таскали тяжеленные шкафы, ящики, рамы, грузили все это хозяйство и перегружали. Переживали как за свою собственность.
Когда ехали поездом в Новосибирск, вдруг случился пожар. Искра из паровозной трубы попала на крышу вагона.
К счастью, пожар удалось быстренько ликвидировать. Одна из сотрудниц, Ефросинья Буркина писала: "Мы очень испугались не только за себя, но и особенно за вагоны, следовавшие за нами… Не простил бы мне Смоленск, что я вывезла музейные сокровища из одного огня в другой. А самым строгим судьей для себя была бы я сама. Смогла ли бы я тогда жить?"
Но, наконец, Смоленск освобожден. Та же Ефросинья Буркина по возвращении записывала: "Город… в руинах… Запах гари, дыма. Солдаты расчищали центральные улицы - Ленина и Советскую, убирали камни, завалы. Песком засыпали темные лужи крови… На гостинице "Смоленск" гордо трепещет красное знамя. На фоне страшных разрушений - это единственное, что радует глаз, вселяет уверенность в скорую победу… Через некоторое время это знамя мы снимем - будет уникальный экспонат".
Что ж, каждое лыко - в строку.

* * *
Тем же ценностям, которые остались в городе на время оккупации (вывезти все, естественно, не удалось) осталось только посочувствовать. Вот, например, один из актов, составленных музейными работниками (часть из них, разумеется, тоже осталась в Смоленске): "Обнаружен взлом дверей и полный разгром музея. Весь археологический материал поломан и разбит, древнее оружие разбросано по всей церкви, древки сломаны, подготовленные к перевозке картины из древнего периода истории Смоленска, большие и малые, числом 25 были вынесены из церкви неизвестно куда; осталась только одна картина, которую нельзя было без лестницы (вследствие высокой развески) снять, но и она оказалась порванной. Это картина "Героическая оборона Смоленска от поляков в 1611 г.". Книги, около 1500 томов, ценные документы, рукописи и много других экспонатов оказались разбросанными по всей церкви (речь шла о музейном филиале, занимавшем церковь Иоанна Богослова - АМ.), порванными и загрязненными. Разгром происходил, очевидно, организованно. Цель его - не просто грабеж, а уничтожение исторического музея как такового. О разгроме и уничтожении музея сделаны письменные заявки германской полиции, гестапо, а также городской охране г. Смоленска".
Впрочем, всем этим учреждениям не было дела до музейных проблем.
Хотя, в скором времени добрались и до них. Все экспонаты были собраны, описаны (силами, собственно, оставшихся музейщиков) и опечатаны. Теперь это считалось собственностью гитлеровской Германии и, соответственно, она этим хозяйством и распоряжалась. Один из спецчиновников, О. Нерлинг доносил начальству: "При обеспечении сохранности музеев пришлось преодолевать в целом существенно меньше трудностей, поскольку все предметы могли оставаться на их первоначальных местах… Помимо этого музейные ценности находятся также в пристройке на соборном дворе, где они под ключом, и в одной комнате нынешней библиотеки, где одна русская сотрудница даже ухаживает весьма заботливо за ними… Пропагандистский отряд W проводил и "взятие под охрану" музеев Смоленска в высшей степени своеобразным образом… Отряд W устроил в Смоленске перед Рождеством частичную распродажу предметов из музейных коллекций. Эта распродажа проводилась против воли городской управы".

* * *
После войны в музее появилось новое направление - собственно, посвященное этой войне. А, соответственно, и новые перспективы, и новые сложности. Вот например, одно из писем, направленных музейщиками председателю облисполкома Д. Т. Васенкову: "Смоленский областной музей в настоящее время занят большой организационной и собирательской работой для нового музея Отечественной войны. Работа связана с беспрерывными выездами и походами в районы и воинские части, не считаясь с погодой… Ряд научных сотрудников совершенно не имеет обуви и одежды. Музей не снабжается ни по ведомственной линии, ни по профсоюзной… Дирекция музея просит вас оказать содействие в получении самого необходимого для коллектива музея - 3-х пар обуви, 2 пальто и одной пары охотничьих сапог художнику-макетчику В. Ф. Арсеньеву, который, создавая макеты партизанских землянок, должен будет лично побывать в отдельных партизанских краях".
Что поделать, времена послевоенные, пальто найдется не у каждого.
А ведь музейщики были еще довольно сдержаны в своих заявках. Экспедиции требовали более тщательной экипировки. Не говоря уже о транспорте. Одна из участниц описывала, как доставляла в музей новые экспонаты: "Портативную типографию с кассетой на спину, автоматы на плечи, фотографии и документы под ремень полушубка, револьверы, завернутые в газету, несла в руках".
И не жаловалась.

* * *
Впрочем, послевоенная жизнь этого учреждения была не проста. Бывший директор музея, Дмитрий Будаев писал в мемуарах: "На первом же отчетно-выборном партийном собрании в музее меня избрали секретарем первички, а на районной отчетно-выборной конференции - в состав райкома КПСС.
В нашей партийной организации состояло человек шесть-семь, в их числе были не только штатные сотрудники музея, а и "прикрепленные" пенсионеры. Как и положено, один раз в месяц собирались, обсуждали постановления очередных Пленумов ЦК КПСС, определяли задачи музея в свете выполнения их "исторических" решений, заслушивали отчеты, обсуждали текущие дела, в частности, и такие: кого рекомендовать в состав местного комитета профорганизации. Вот здесь-то и произошел казус. На профсоюзном собрании кто-то предложил сверх списка, рекомендованного партийным собранием, включить в бюллетень для тайного голосования еще одну кандидатуру. В результате кандидатура новой сотрудницы, пришедшей из отдела культпросветработы на должность заведующей библиотеки, которую мы прочили в председатели месткома, была провалена…
Коллектив не пошел за парторганизацией, это было против установившихся тогда норм. Пришлось доложить о "ЧП" в райком, но там, против ожидания, отнеслись к нашей "беде" спокойно:
- Значит, коллектив лучше знает новую сотрудницу, чем вы.
Так оно и оказалось. В поведении новой сотрудницы были какие-то странности. Дошло до того, что она, уходя с работы, не выключила электрическую плитку, в результате - случился пожар. Сгорели, к счастью, только текущие периодические издания, ценные книги не пострадали. Пришлось объявить выговор. Взыскание было слишком мягкое, но виновница пожара подала жалобу на меня (к этому времени я стал директором): дескать, взыскание это - расправа за критику".
О многих, диких ныне фактах из музейной жизни вспоминает автор мемуаров. О том, как музей закрыли на полмесяца, потому что всех сотрудников направили на сельские работы. О том, как новые экспозиции проходили цензуру (в том числе, органов госбезопасности). Конечно, при советской власти музей формировался в первую очередь как идеологическое учреждение. Путеводитель 1969 года сообщал: "В экспозиционных залах исторического отдела широко представлены различные материалы, свидетельствующие о крайне тяжелом и бесправном положении народных масс царской России, о их революционной борьбе с помещиками и капиталистами. Здесь разнообразные орудия труда крестьян, купчие на продаже крепостных, орудия пыток и другие экспонаты.
Нашла отражение и революционная деятельность известных рабочих-революционеров - смолян Петра Алексеева и Петра Моисеенко.
Посетитель музея узнает о приезде в Смоленск А. М. Горького в декабре 1899 года, о том, что связь писателя со смолянами не прекращалась до последних дней его жизни.
В следующем разделе экспозиции собран материал о революционных событиях в Смоленской губернии накануне и в период первой русской революции. В экспозиции представлены документы о создании Смоленского комитета РСДРП в 1902 году, о деятельности транспортно-технической группы ЦК РСДРП по распространению марксистской литературы, о забастовках смоленских рабочих в 1905 - 1907 годах, о крестьянских восстаниях в Смоленской губернии…
Отдел истории советского периода открывается разделом, посвященным победе Великой Октябрьской социалистической революции. Здесь широко представлены документы и вещи, освещающие деятельность Смоленской большевистской организации в период подготовки и проведения Октябрьской революции. Собран ряд экспонатов об активных участниках установления Советской власти на Смоленщине.
В музее хранятся фотографии и личные вещи смолян, участвовавших в штурме Зимнего дворца и вооруженном восстании в Смоленске. Собраны интересные вещи и документы, раскрывающие работу Вяземского ревкома и Рославльского Совета рабочих и солдатских депутатов.
Значительное место в отделе истории советского периода занимают экспонаты, отражающие героическую борьбу смолян на фронтах гражданской войны. На стенде - кавалерийская шашка с надписью "За храбрость". Этой шашкой Реввоенсовет 1-й Конной армии наградил уроженца Смоленска С. С. Иоффе".
И так далее, так далее, так далее.
К счастью, в наши дни музей свободен от подобных "обязательств" перед государством.
 
Подробнее об истории Смоленска - в историческом путеводителе "Смоленск. Городские прогулки". Просто нажмите на обложку.