Графское подворье 

Здание Шереметевского подворья (Никольская улица, 10) построено в 1900 году по проекту архитектора А. Мейснера.

Этот дом ничем, казалось бы, не примечателен. Длинный, невысокий, без особенных архитектурных украшений. Правда, исследователи московской старины зовут его весьма почтительно - Шереметевское подворье. Иначе говоря, подворье графа Шереметева. Есть в этом нечто романтическое и загадочное, в духе детских повестей писателя А. Рыбакова. Этакие графские развалины.

Однако, ничего таинственного в ном названии не подразумевается. Подворьем назывался просто постоялый двор, домовладение или усадьба.

Правда, именно это подворье весьма знаменитое. Еще до Шереметевых оно принадлежало другой не менее знатной фамилии - Черкасским. Именно тут во времена царицы Анны Иоанновны проводились тайные собрания дворян, пытавшихся как-то утихомирить нездоровый пыл злобной императрицы. Увы, пытались безуспешно.

Затем участком завладели Шереметевы. При новых господах подворье снова вошло в славу - на сей раз благодаря крепостному театру. Шереметевский театр был знаменит в первую очередь своими дорогими декорациями, а также всевозможными невиданными сценическими конструкциями и устройствами. Сюда ходили более не на игру актеров, а на спецэффекты. Владельцы платных московских театров даже жаловались на неповинных ни в чем Шереметевых за то, что те нарочно отбивают публику, дабы лишить антрепренеров своего скромного заработка.

Впрочем, в конце восемнадцатого века шереметевский театр обосновался в их останкинской усадьбе (спецэффектов там было налажено гораздо больше), сам же дом сдавался под гостиницу и магазины, а затем, в 1862 году и вовсе перестроился. Краевед Иван Кондратьев сетовал: "Теперь дом Шереметева далеко не тот, каким был ранее... Самый дом находился в глубине, и перед ним расстилался обширный двор, огороженный прекрасной решеткой. Дом имел огромное крыльцо, на котором сверкали большие граненые фонари."

Увы, такие преобразования были в московском центре неизбежны. Китай-город постепенно становился деловой, коммерческой столицей города. Новые лавки и конторы, открывавшиеся в доме Шереметевых, здесь были весьма кстати. А размещались тут довольно респектабельные фирмы. Например, правление и главный склад товарищества "Брокар и Ко", выпускавшего популярные и дорогие по тем временам парфюмерные новшества: глицериновое мыло, глицериновую же пудру, духи "Персидская сирень" и "Водяная лилия", и более демократичный "Цветочный О-де-Колон").

Кроме того, здесь располагались лавки букинистов. Солидны фирмы снимали просторные залы под стать репутации, а "мелкая сошка" довольствовалась тем, что выставляла свой товар в ограде здания (в то время там была ограда).

После революции здесь разместилось множество редакций и издательств. Не удивительно, что это здание довольно долго приспосабливалось к новой жизни - интеллигенция подчас весьма инертна. Тут можно было встретить очень даже колоритных персонажей. К примеру, драматург А. К. Гладков отписывал случившуюся в одном из издательств встречу с писателем Андреем Белым: "Он был в старинной крылатке и широкополой шляпе и грациозно взбегал наверх без видимых следов одышки и усталости... Я непроизвольно с ним поздоровался. Он ответил мне поклоном, но каким поклоном! Какой полукруг описала по диагонали его шляпа! Как склонилась и на секунду замерла, поставив точку, в поклоне его голова!.. Вероятно, он направлялся по какому-нибудь прозаичному делу в бухгалтерию издательства, но шел туда, будто поднимался на самый доподлинный Парнас".

А в "Худлите" служил очень колоритный человек - Иван Иванович Ширяев, заместитель заведующего редакцией русской советской литературы. Милый, образованный, интеллигентный - только карлик. Самый настоящий карлик, ростом метр с небольшим и с характерным сморщенным лицом. Этот карлик постоянно попадал в какие-нибудь переделки.

Например, однажды следовало взять просмотренную верстку у А. Н. Толстого. Это был писатель непростой, а привилегированный, и сам он верстки по издательствам не развозил. Их приходилось забирать самостоятельно, да не с курьером, а с каким-нибудь более-менее значительным сотрудником. Решили, что Иван Ширяев в силу своей должности подходит идеально. И отправили его на Спиридоновку, в толстовский особняк.

Иван Иванович нажал на кнопочку звонка. Прислуга удивилась внешности посланца из издательства, но виду, разумеется, не подала. Карлика провели в гостиную и усадили в кресло (ножки его, разумеется, висели в воздухе).

Спустя некоторое время появился сам "советский граф" - вальяжный и в пижаме. С версткой. Обозрел свою гостиную, но никого не обнаружил. Обозрел второй раз. Третий. И только тогда увидел маленького человечка, вжавшегося от испуга в кресло. Ткнул в него пальцем и спросил:

- Ты кто?

Ширяев встал, отрекомендовался.

Толстой вручил ему страницы верстки, смерил его взглядом сверху до низу и произнес с видимым осуждением:

- Какой-то ты, братец... Плохой!

Впрочем, добрый Иван Иванович обиды не держал. Наоборот всем хвастался визитом к Алексею Николаевичу. Еще бы - с живым классиком беседовал.

Действительно, сотрудники издательств жили жизнью странной, обособленной и отстраненной, со своими личностными ценностями. Правда, иной раз реальность весьма отчетливо напоминала о себе. Вот, например, история, описанная Александром Пузиковым, бывшим главой "Худлита": "Главный художник Н. В. Ильин, раздумывая над оформлением книг, часто подходил к окну, но не для того, чтобы что-то там разглядеть, а просто так, подумать. Однажды к нему явился военный и попросил поменьше смотреть на противоположенную сторону. Там, за занавешенными окнами, работал бывший участник разработки плана ГОЭРЛО, "государственный преступник" - Леонид Константинович Рамзин..."

Впрочем, рассеянные творческие интеллигенты часто забывали о подобных товарищеских советов. И хорошо, если подобная забывчивость не приводила их к последствиям весьма печальным. Примерно тем, которые постигли в восемнадцатом столетии дворян-энтузиастов, решивших ограничить полномочия императрицы Анны Иоанновны.

Гораздо более надежным было здание напротив (Большой Черкасский, 3). В нем, хотя и обладающим столь же сомнительным дореволюционным прошлом (оно принадлежало подворью Калязинского монастыря) размещались редакции газет "Комсомольская правда" и "Беднота". При "Бедноте" даже работала маленькая сельскохозяйственная лаборатория, дававшая "знакомство с простыми опытами по сельскому хозяйству, которые можно применить у себя в небольшом хозяйстве для поднятия урожайности", как писал путеводитель "Даешь Москву!".

Так что сюда военные заглядывали реже.