Пушкино

Поэт Дмитрий Кедрин, проживавший в соседнем Черкизове, писал в стихотворении "Приглашение на дачу":

На Пушкино в девять идет электричка.
Послушайте, вы отказаться не вправе,
Кукушка снесла в нашей роще яичко,
Чтоб вас с наступающим счастьем поздравить!

Своим названием Пушкино обязано одному из предков поэта Александра Сергеевича Пушкина. В XIV веке этой местностью владел Григорий Александрович Морохин, по прозвищу Пушка, от которого, собственно, и пошла известная российская фамилия. Впрочем, это всего-навсего одна из версий, хотя и признанная на сегодня основной.
Пушкино развивалось сначала как промышленный центр с преобладанием ткацких ремесел, а затем и как дачная местность. В результате вышел очень даже комфортабельный поселок, на территории которого силами здешних предпринимателей создавалась инфраструктура - библиотека, больница, аптека, потребительская лавка, летний театр (он был истинным архитектурным шедевром, но, к сожалению, в 1993 году сгорел), земское училище, почтово-телеграфная контора, трактиры. Была даже своя пожарная дружина, чем мог похвастаться далеко не каждый поселок. Пушкинские улицы пестрели вывесками "Универсальный московский магазин", "Галантерейные товары", "Починка зонтов и обуви", "Чай Т-ва Караван".
Справочник "Россия. Полное географическое описание нашего отечества - настольная и дорожная книга для русских людей", вышедший в 1899 году, сообщал: "На 28-й версте Ярославского жел. пути находится станция Пушкино на р. Уче, окруженная еловым лесом и прекрасными дачами, которых около Пушкина и находящейся в 2 вер., не доезжая до него, Мамонтовской платформы, считается до 700. Местность около Пушкина очень привлекательна: здесь есть маленькое озеро, общественные парки и летний театр".
А годом раньше "Дачный вестник" сообщал: "Из года в год Пушкино принимает все лучший и лучший вид и становится излюбленным местом всего Московского beau monde’a. Конечно, своим теперешним благоустройством и благосостоянием Пушкино обязано исключительно видному местному дачевладельцу Н. П. Пастухову, создавшему то, что теперь называется Пушкино. По части развлечений Пушкинский театр почти всегда идет во главе всех дачных театров. Г. Разсказов, пригласивший прекрасную труппу, обещает в будущем много удовольствия пушкинским дачникам... Следовало бы только упразднить "мещанскую" танцевалку. Последняя совсем не гармонирует с таким "бонтонным" уголком и является крайне темным пятном на светлом фоне скромных и семейных развлечений. Уже раз дело поставлено на "высшую" ногу - надо его довести до конца, если только в "танцульке" не кроется какая-нибудь "haute politgue"".
Здешний летний театр почитался первейшей достопримечательностью. Композитор Василенко вспоминал: "Я помню один замечательный спектакль в Пушкино под Москвой. Летом 1896 года, будучи на даче у Архипова, я отправился с ним к Пастухову, где был крохотный театрик. Опера "Паяцы" шла под рояль. Выступали Мутин, Оленин, Собинов в роли Арлекино. Была чудесная лунная ночь. Театрик помещался в зарослях сосен и берез, голос Собинова звучал превосходно, и со стороны шоссе раздавались по его адресу бешеные аплодисменты дачников, не попавших на этот спектакль".
Среди особенно изысканных пушкинских развлечений - конкурсы красоты.
Городом же Пушкино стало в 1925 году.
Самым знаменитым здешним жителем считается Владимир Маяковский. Его пушкинский адрес известен любому начитанному россиянину - он идет эпиграфом к стихотворению Владимира Владимировича "Необычайное приключение": "Пушкино, Акулова гора, дача Румянцева, 27 верст по Ярославской железной дороге".

В сто сорок солнц закат пылал,
в июль катилось лето,
была жара,
жара плыла -
на даче было это.
Пригорок Пушкино горбил
Акуловой горою,
а низ горы -
деревней был,
кривился крыш корою.
А за деревнею -
дыра,
и в ту дыру, наверно,
спускалось солнце каждый раз,
медленно и верно.

По данным синоптиков, летом 1920 года, когда было написано это стихотворение, температура достигала 36,8 градусов по Цельсию. Долгое время это значение было абсолютным максимумом температуры воздуха в Москве.
Лиля Брик вспоминала: "Летом сняли дачу в Пушкино, под Москвой. Адрес: 27 верст по Ярославской ж/д, Акулова гора, дача Румянцевой. Избушка на курьих ножках, почти без сада, но терраса выходила на большой луг, направо - полный грибов лес. Кругом ни домов, ни людей. Было голодно. Питались одними грибами. На закуску - маринованные грибы, суп грибной, иногда пирог из ржаной муки с грибной начинкой. На второе - вареные грибы, жарить было не на чем, масло в редкость.
Каждый вечер садились на лавку перед домом смотреть закат".
Это был 1919 год. Дальше - продолжение: "Следующим летом в Пушкино было написано "Солнце"
Утром Маяковский ездил в Москву, на работу в РОСТА. В поезде он стоял у окна с записной книжкой в руке или с листом бумаги; бормотал и записывал заданный себе урок - столько-то стихотворных строк для плакатов РОСТА…
Лирические стихи, написанные этим "ростинским" летом в Пушкино, Маяковский сочинял, гуляя по вечерам вдоль лесной опушки и где-то на дачных улицах.
Недалеко от домика Румянцевой в настоящей большой даче жили две сестры-дачницы. Обе хорошенькие. И на той же, кажется, улице - красивая рыженькая девушка. О младшей из сестер и о рыженькой написаны "Отношения к барышне" и "Гейнеобразное". Маяковский собирался написать цикл таких стихов, но пора было уезжать".
Еще одно воспоминание Брик: "В Пушкино на даче мы нашли под забором дворняжьего щенка. Володя подобрал его: он был до того грязен, что Володя нес его домой на вытянутой руке, чтобы не перескочили блохи. Дома мы его немедленно вымыли и напоили молоком до отвала. Живот стал до того толстый и тяжелый, что щенок терял равновесие и валился набок. Володя назвал его Щен. Выросла огромная красивая дворняга".
После этого случая Лиля Брик стала называть Щеном самого Маяковского.
К сожалению, дачу Румянцевой постигла участь летнего театра - она погибла от огня. А стихотворение осталось в хрестоматиях.
Дошел до наших дней и памятник поэту на Акуловой горе. Он появился здесь, в общем, случайно. В 1950-е годы был объявлен конкурс на памятник Маяковскому в Москве. В конкурсе победил скульптор Александр Кибальников. Но в нем же участвовал и пушкинский ваятель Игорь Лурье, работе которого не посчастливилось занять первое место. Этот то - несостоявшийся московский - памятник и был сооружен на родине ваятеля.
Впоследствии поэт не однократно снимал дачи в Пушкине. Кто только здесь его не навещал! Помимо представителей писательского цеха попадались совершенно неожиданные гости. Одна из пушкинских дачниц, Нина Алексеевна Ульянова вспоминала: "Я жила на даче (Акулова гора) года три. Дачу меняли несколько раз. Среди этих дач была дача Вячеславова, в которой сейчас музей. Это была наша последняя дача в Пушкино. На следующий год заболела сестра, и мы больше в Пушкино не возвращались. Мебель осталась в доме. В комнате Маяковского (там жили мои дядя и тетя) стояла полуторная кровать, два венских стула с округленными спинками, на террасе - два складных стола. В комнатах - свечи в подсвечниках, на террасе - подвешенная керосиновая лампа.
Дом был рубленый, крыша железная, терраса была застеклена с двух сторон, вьющихся растений не было, так как я не раз сидела на перилах. В доме всего два входа. Через весь дом от одного входа к другому шла полосатая дорожка. Ограда - невысокий штакетник. Одна-единственная дорожка - к реке, среди луговых трав. При входе на террасу клумба. На участке росла одна береза, на даче сосны были совсем маленькие, сейчас они выросли. Мы несколько раз встречали Маяковского, всегда в компании людей, редко - одного. Его дача стояла единственная в поле. К Маяковскому прилетал летчик, садился около его дачи. Самолет - чуть ли не бамбуковые палочки, обтянутые полотном, мотор - между ног. Мы кричали: "Габер-Влынский летит…" Почему так кричали - не знаю".
В действительности это был другой какой-то летчик. Адам Габер-Влынский к тому времени погиб.
Этим список здешних знаменитостей не ограничивается. На Писаревской улице жил художник Е. Камзолкин, автор эмблемы "Серп и Молот", которая на протяжении десятилетий была символом нашей страны. Камзолкин проживал здесь с 1910 по 1957 годы, вплоть до самой смерти.
Режиссер Константин Станиславский в 1898 году проводил здесь, на даче купца Н. Архипова первые репетиции спектакля "Царь Федор Иоаннович" по пьесе Алексея Толстого. В том же году, тем же спектаклем открылся легендарный МХТ, что дает основание пушкинским жителям считать свой город родиной или, как минимум, колыбелью Московского художественного театра.
В Пушкине, дачником, живал писатель Паустовский. Сначала в центре, на Тургеневской, а после на окраине. Тихо мечтал о встрече с Маяковским: "Я целый год прожил в Пушкине по Северной дороге... За моей дачей глухо стоял сосновый лес, а за ним тянулась болотистая низина и разливалась речка Серебрянка, всегда затянутая туманом.
Всю зиму я прожил на этой даче один, а летом в ней поселился Асеев с женой и ее веселыми сестрами-украинками. Потом добрейший Семен Гехт (сестры произносили его фамилию "Хехт") снял пустой чердак, где по ночам спали хозяйские козы, и началась шумная и вольная дачная жизнь.
Маяковский жил в то время на Акуловой горе и часто приходил к Асееву играть в шахматы.
Он шел через лес, широко шагая, вертя в руке палку, вырезанную из орешника.
Он показался мне угрюмым. Я старался не попадаться ему на глаза. Я был излишне застенчив. Мне казалось, что Маяковскому просто неинтересно разговаривать со мной.
Что я мог сказать ему нового и значительного?"
Недалеко от станции, на даче оперного певца Большого театра Николая Шарикова, бывали Собинов, Нежданова, Шаляпин и другие знаменитости. Они приезжали сюда для выступления на летней сцене и останавливались у Николая Михайловича как у коллеги и доброго знакомого. Отец же Шарикова был лесопромышленником и финансировал строительство уже упоминавшегося летнего театра, а также пушкинских церквей. Их было две, и в каждой пел Шаляпин.
Сама же станция была одной из лучших в Подмосковье. Дореволюционный путеводитель писал: "На 28 версте от Москвы. Станция 3-го класса. Это большое каменное здание с двумя залами: одна для пассажиров I и II классов и другая для пассажиров III класса. При первой - буфет с холодными закусками и горячими кушаньями... Возле станции всегда к приходу поезда являются извозчики, парные и одноконные, которыми можно пользоваться для сообщения с окрестными дачными местностями и селами".
В Пушкине бывал и Михаил Булгаков. Константин Паустовский писал: "Ему для одной из глав романа нужно было обязательно посмотреть снежные "шапки" - те маленькие сугробы снега, что за долгую зиму накапливаются на крышах, заборах и толстых ветвях деревьев. Весь день Булгаков бродил по пустынному в тот год Пушкино, долго стоял, смотрел, запахнув старую облезлую доху, - высокий, худой, печальный, с внимательными серыми глазами. "Хорошо! - говорил он. - Вот это мне и нужно. В этих "шапках" как будто собрана вся зимняя тишина"".
Впоследствии Пушкино "выстрелило" в "Мастере и Маргарите", в том эпизоде, когда исчезнувший и перенесенный Воландом на южный берег Крыма Степа Лиходеев, слал на место своей службы отчаянные телеграммы из Ялты": "Тут администратор подпрыгнул и закричал так, что Римский вздрогнул:
- Вспомнил! Вспомнил! В Пушкине открылась чебуречная "Ялта"! Все понятно. Поехал туда, напился и теперь оттуда телеграфирует!"
По мнению пушкинских краеведов, прототипом чебуречной послужило здешнее кафе "Грибок".
Бывал здесь и писатель Анатолий Рыбаков. В результате Пушкино "вписалось" в его повесть "Кортик": "В ближайшее воскресенье друзья сошли на станции Пушкино. В руках у каждого были лыжи и палки.
Вдоль высокой деревянной платформы с покосившимся павильоном тянулись занесенные снегом ларьки. За ларьками во все стороны расходились широкие улицы в черной кайме палисадников. Они замыкали квадраты дачных участков, где протоптанные в снегу дорожки вели к деревянным домикам с застекленными верандами. Только голубые дымки над трубами оживляли пустынный поселок".
И этот список можно бесконечно продолжать.

(Из книги "Вокруг Москвы. Истории для путешествий": КоЛибри, 2015)