Тайны старого Поварова

Считается, что это, в общем, необычное, название дала сама Екатерина Великая. Якобы, проезжая здешними местами – еще по старому тракту, матушка распорядилась, чтобы ей приготовили обед. Обед оказался на редкость достойным, матушка рассиропилась и распорядилась, чтобы этот населенный пункт впредь называли Поварово.
Сам же населенный пункт имеет в наши дни почетный статус поселка городского типа.
Собственно, развивался он, как поселение дачное. Дореволюционные путеводители сообщали о наличии здесь пруда для "порядочного купания", послереволюционные сосредотачивались на социальных аспектах: "Большая и населенная деревня живет горячей культурно-просветительской жизнью и часто развлекается в хорошо оборудованном крестьянском клубе… Около платформы приютилась двухэтажная дача бывшего помещика Бурышкина и занимаемая теперь одним из детдомов МОНО. К постройкам примыкает большой, запущенный парк с фруктовым садом и рыбным прудом, отражающим в себе береговые деревья".
Дача "бывшего Бурышкина", как частенько говорили в ту эпоху, была и вправду украшением поселка. Построенная в 1892 году, она была описана в справочнике П. Бурышкина под названием "Москва купеческая": "С 1892 года лето мы проводили в нашем подмосковном имении Поварове, по Николаевской железной дороге, в 46-ти верстах от Москвы. Оно ни по постройкам (дом строил мой отец), ни по природным условиям, не представляло ничего замечательного, но все мы очень любили деревенскую жизнь и жили там подолгу: летом пять месяцев, зимой, на Рождество, на месяц уезжали туда на "зимний спорт". Что же касается моего отца, то он очень много времени проводил в имении. Он был страстный охотник и хороший стрелок, и постоянно был в Поварове, охотясь на зайцев и лисицу, или ездил на "тягу" или на "ток". Впоследствии он меньше ездил к нам в имение, но очень часто бывал на охотах, устраиваемых Охотничьим обществом Александра II.
В имении было небольшое хозяйство, которое, в сущности говоря, обслуживало нашу семью. Но всего было вдоволь. Особое внимание обращалось на молочные продукты, и была у нас замечательная фруктовая оранжерея, где был ряд деревьев, купленных в соседнем имении Трубецких, Лыткине, когда они распродавались после краха. Я редко когда после ел такие персики или большие белые сливы. Они были в Москве известны, и не раз магазин Елисеева просил нас "продать" корзину слив или дюжину персиков для какого-нибудь особого торжества".
Кстати, здесь же, в Поварове проходила своего рода граница, завершающая дачные владения москвичей. За ним дачи не строились в принципе – долгая дорога лишало это всяческого смысла.

* * *
А еще в этом месте находится пересечение с так называемой Большой Московской окружной железной дорогой и заброшенное депо этой дороги под названием Поварово-3. Сотрудников этого учреждение коллеги называли "поварятами", при том, что с поварским искусством дело обстояло далеко не лучшим образом – столовая была, но скверная.
Строительство собственно кольца началось на исходе девятнадцатого века, а замкнулось оно лишь в Великую Отечественную – близость врага подстегнуло завершение этого стратегического объекта.
Кстати, удобным для простых поездок это кольцо нельзя было назвать. В 1898 году газета "Московский листок" опубликовала колоритный репортаж о путешествии по БМО: "На дня мне пришлось проехаться по новой железнодорожной ветки. Путь невелик, – всего 37 верст, но ехать пришлось долго! Из Орехово-Зуева поезд отправляется ранним утром, в 6 1/2 часов. Вагоны поданы на станцию Орехово… Началась нагрузка пассажиров. Именно нагрузка, так как в хвосте поезда прикреплен товарный вагон для пассажиров 4 класса, а приспособлений никаких, и пассажиры подсаживали один другого…
Наконец поезд тронулся… Версты три проехали легкою рысцою, и затем поезд пошел осторожно, как будто пробираясь ощупью, в потемках. Оказалось, что мы подъезжаем к "Кисельному участку", где путь проложен по водам Кудыкинского торфяного болота. Миновав благополучно эту котловину, мы выбрались на взгорье, и поезд загремел как следует. Через пять минут мы подъезжаем уже к станции "Ликино"; справа виднелась бумаго-ткацкая фабрика г. Смирнова. Перед самой станцией, в яме, где пролегала проселочная дорога, столпилась масса ребятишек с сумками и узлами, которых чуть не задавили. Оказалось, детвора эта направляется в школу, находящуюся в соседнем селе Кудыкине. В самом же Ликине, где расположена фабрика Смирнова, школы, оказывается, вовсе нет, хотя и существует закон, обязывающий фабрикантов и заводчиков заводить школы при фабриках. И вот ребятишки с фабрики должны тащиться по грязи за три версты в Кудыкино! Грешным делом малютки могут попасть еще под поезд, так как на переездах, где путь пересекает проселочная дорога, нет ни барьеров, ни сторожей. Вместо барьеров врыты в землю столбики и на них дощечки с надписью "Берегись поезда".
На станции "Ликино" мы простояли очень долго, некоторые из пассажиров продрогли в плохо топленых вагонах, а иные сбегали даже в ближайший кабак, расположенный за четверть версты от станции.
Через три версты – опять станция, "Дулево", где находятся известные фарфоровые фабрики т-ва М. С. Кузнецова; здесь поезд стоял убийственно долго, с полчаса гоняли вагоны взад и вперед, прицепляли и отцепляли товарные вагоны, звонок, другой, третий – и мы тронулись дальше. Как только выбрались из Дулевского леса, поезд пошел несколько быстрее.
На станции "Давыдово" опять длинная стоянка, опять сцепка и расцепка вагонов. От "Давыдова" пошла лесная местность. Проехали мимо гуслицкого монастыря, и опять станция – "Куровская". После 20-минутной стоянки мы пустились в путь и наконец уже достигли Ильинского погоста. Путь с этими остановками кажется невозможно длинным".
Здесь, кстати, на платформе под названием "183 км" в 1974 году снимали фильм "Всадники на станции Роса". Превратить, по сути, безымянную платформу в станцию оказалось очень просто – на ней сколотили деревянный сарайчик со словом "Роса". Отдаленность платформы способствовала спокойной работе – кинематографистам не мешали ни люди, ни часто проезжающие поезда.