Подольские усадьбы

Поговорим о трех усадьбах, разместившихся рядом с Подольском. Они достаточно любопытны, но при этом не так чтобы очень раскручены.

Вороново

От московского градоначальника Федора Ростопчина остались городская усадьба на Лубянке, подмосковная усадьба Вороново и нехорошая память.

С московской усадьбой в первую очередь связана позорная история самосуда над купеческим сыном Верещагиным, который обвинялся всего-навсего в переводе "Письма Наполеона к прусскому королю" и "Речи Наполеона к князьям Рейнского союза в Дрездене". Однако Ростопчин так развернул эту историю, что юношу в буквальном смысле растерзали. Насмерть, как первейшего предателя и прямо во дворе усадьбы на Лубянке.

Там же раздавали знаменитые псевдопатриотические "ростопчинские афиши" - листовки, с помощью которых он всерьез хотел остановить Наполеона.

Другая часть антинаполеоновской программы осуществлялась в Воронове. Там он вместе с немецким изобретателем-авантюристом Францем Леппихом строил так называемый летучий корабль. С него Ростопчин хотел лично сбрасывать на врага бомбы, и тем победить. Но корабль так и не взлетел, озолотившийся Леппих уехал из Воронова, а сам градоначальник, когда москвичи покинули Москву, спалил главный дом подмосковной усадьбы. Гениальное произведение великого Николая Львова пало от фитиля самодура.

В результате все решил гений Кутузова, заманивший французов в Москву - на погибель. Ростопчина же обвинили в том, что он спалил Первопрестольную. Разумеется, не всю собственноручно. Но вдохновителем и подстрекателем объявлен был именно он. Действительно - раз спалил Вороново, значит мог и Москву.

Растопчин подал в отставку и уехал за границу. Усадьба была восстановлена только при Шереметевых, ее новых владельцев. В этой графской семье историю уважали.


Михайловское

Судьба подмосковной усадьбы Михайловское - прекрасная иллюстрация к тому, какие тараканы могут поселиться в голове историков и краеведов.

Эта усадьба и вправду с богатым бэкграундом. Первым владельцем и, фактически, создателем ее был генерал-аншеф Михаил Кречетников. Он принимал здесь своего легендарного современника, офицера, путешественника и писателя Андрея Болотова. Тот даже упомянул Михайловское в своей знаменитой книге "Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков".

И так далее.

В 1826 году усадьба перешла к Сергею Васильевичу Шереметеву, который спустя 8 лет скончался, ничем особенным ее не ознаменовав. Усадьба отошла к Мусиным-Пушкиным, но в 1870 году была выставлена на продажу.

Тут-то и объявился другой Шереметев, Сергей Дмитриевич, краевед и историк. Решил, что обязательно должен вернуть свое родовое поместье. Недвижимости у Шереметевых хватало, а денег, наоборот было мало. Тем не менее, он влез в долги (можно себе представить, что такое влезть в долги для Шереметева) и приобрел Михайловское. И стал там жить.

Опустели и Кусково, и Останкино. Простаивали и Фонтанный дворец в Петербурге, и Наугольный дом на московской Воздвиженке. Зато здесь крепко-накрепко обосновались музей местной природы, картинная галерея, Общество любителей древней письменности и прочие учреждения, соответствующие характеру нового владельца. Сюда перевезли ценнейшую фамильную библиотеку. Тщательно перебирались бумаги, оставшиеся от прошлых хозяев. Новый владелец лично написал двухтомник под названием "Архив села Михайловского".

Счастье продолжалось долго - 48 лет. В 1918 году усадьбу национализировали, а Сергей Дмитриевич умер. Можно сказать, что для него все очень хорошо закончилось.


Воробьево

Упоминавшийся в связи с Михайловским историк и краевед Сергей Дмитриевич Шереметев живо интересовался и окрестностями собственной усадьбы. Не удивительно, ведь историк это профессия, а краевед - состояние души.

Писал, в частности, о соседнем Воробьеве: "Дом старосветский, поместительный. Мебель старая, покойная, все сохранилось от прежних поколений. На почетном месте любимое кресло матери хозяйки, урожденной Татищевой, родной внучки историка Татищева... Перед домом небольшая, но прекрасная каменная церковь Сошествия Святого Духа, окруженная пихтами и кедрами. За церковью фруктовый сад, ананасная и фруктовый склад".

Больше всего, конечно же, здесь интригует ананасная, она же ананасница.

В те времена среди богатых россиян было в моде содержать особые теплицы-ананасницы. Для отопления одновременно использовали печь с дымоходом и канавки с перегноем. Таким образом прогревались и воздух, и почва. Сами же ананасы сидели в горшках, а горшки пребывали в большой куче опилок. В сильный мороз нежные ананасы накрывали на ночь войлоком.

Готовая продукция в первую очередь, конечно, шла на барский стол, особенно когда приедут гости. К тому же ананасы было принято дарить. А если вдруг финансовая неудача, то часть урожая можно было и продать - ананас в России стоил дорого.