И имя Зингер возносил

В этом доме до недавних пор располагался популярнейший в Санкт-Петербурге книжный магазин - "Дом книги". Уже в нашем столетии он переехал подальше от центра - на угол Литейного и Невского. Интеллигенция, конечно же, взроптала, только вот произошла довольно неожиданная вещь - "Дом книги" вернулся на старое место.

А ведь "Дом книги" был открыт именно в этом здании, в начале Невского даже в блокадные дни. Одна литературная деятельница вспоминала об этом: "Всю блокаду работала Лавка писателей и самый наш крупный книжный магазин - Дом книги. И у его прилавков не было пусто - читатели в ватниках и шинелях перебирали книги, выискивая самую нужную, и уносили свою покупку как ценность, как хлеб насущный".

Впрочем, "книжная" история этого места началась задолго до постройки этого впечатляющего дома. Еще в восемнадцатом столетии здесь размещались нотная лавка К. Гольца и книжный магазин А. Дейбнера (в этом магазине, кстати говоря, любил бывать Владимир Ильич Ленин). А еще раньше, в середине девятнадцатого века здесь располагалось "Дагерротипное и Фотографическое заведение" С. Л. Левицкого, двоюродного брата Александра Герцена и одного из популярнейших фотохудожников своей эпохи.

Именно Левицкий ввел наш обиход романтическое слово "светопись". Нововведение стоило изобретателю нервов. Левицкий писал: "Я тогда на беду жил и почти ежедневно виделся с литераторами, в том числе с Белинским, Панаевым, Краевским, Языковым, графом Соллогубом. Искренне жалею, что не могу передать всех острот, которые лились на это несчастное, хотя и удчачное название "светопись"".

Однако, время доказало правоту фотографа, а не Белинского с Краевским. Слово "светопись" прочно вошло в русский язык.

Фотографироваться у Левицкого было событием, можно сказать, ритуалом. А. И. Дружинин, например, описывает, как проходила "съемка" редакции журнала "Современник": "Утром по плану Толстого сошлись у Левицкого я, Тургенев, Григорович, Толстой, Островский, Гончаров. Утро в павильоне фотографическом, под кровлей, имело нечто интересное. Просматривали портреты свои и чужие, смеялись, беседовали и убивали время. Общая группа долго не давалась, наконец удалась по желанию".

И ведь не пригласили эти господа - в те времена уже маститые, заматеревшие писатели, пусть и демократического толка Сергея Львовича к себе в редакцию. Сами явились, оказали уважение. И дело здесь, конечно же, было не в том, что фотокамера и всяческие принадлежности были в то время неподъемные - нет, при желании, их можно было принести с собой, что часто и проделывалось. Нет, дело было именно в почтении.


* * *

Современное здание было построено в 1904 году для компании "Зингер", и сразу же полюбилось жителям огромным глобусом, его венчающим. Николай Заболоцкий писал:


Там Невский в блеске и тоске,

в ночи переменивший кожу,

гудками сонными воспет,

над баром вывеску тревожил;

и под свистками Германдады,

через туман, толпу, бензин,

над башней рвался шар крылатый

и имя "Зингер" возносил.


Благодаря этому "шару", сразу ставшему одним из символов проспекта, фирму "Зингер" знал каждый ребенок - лучшую рекламу было бы придумать сложно.

А ведь глобуса могло не быть, если бы, во-первых, не запрет сооружать гражданские строения выше императорской столичной резиденции, Зимнего дворца, а во-вторых, если бы не закон такого содержания: "Запрещается строить дома по высоте большие, чем ширина улицы, на которую обращены их фасады".

Поначалу фирма Зингера предполагала выстроить огромное восьмиэтажное здание, вознесшееся над всем невским. Но, прознав об этих строгостях, решила несколько схитрить - здание выполнить в шесть этажей, и увенчать его башней и глобусом, блага такую ерунду в то время не учитывали при расчете высоты.

Задача была выполнена, даже перевыполнена. Башня с гигантским глобусом, конечно, обращала на себя гораздо большее внимание, чем обыкновенный небоскреб.

Жаль, только, не позволили открыть на крыше ресторан. А ведь такие планы были, и газетчики интриговали жителей столицы: "Одна промышленная компания, возводящая в Петербурге на Невском, против Казанского собора грандиозный восьмиэтажный дом с башней, хлопочет, чтобы ей было разрешено открыть на крыше дома кофейню - на время летних месяцев".

Но вскоре стало ясно, что из всех этих красот - восьмиэтажность, башня, и кофейня - воплотить в материале разрешат лишь башню. И газеты несколько убавили свой пафос: "Для фирмы "Зингер" в Петербурге возводится представительный торговый дворец из финского гранита. Стены здания целиком строятся из хорошо отшлифованного и полированного гранита, доставляемого с архипелага Перная".


* * *

И словно вспомнилось книжное прошлое этого места. Здесь, в новом офисном строении (часть которого, конечно же, сдавалась внаем) открылось нашумевшее в то время "Психологическое издательство" американца Макдональда. Книги они издавали весьма интригующие. Газеты писали: "Гипнотизм. Личный магнетизм. Умеете ли вы гипнотизировать? В состоянии ли Вы производить на других то удивительное влияние, которое известно науке под названием Личного Магнетизма? Желаете ли Вы получить больше сведений об этой замечательной силе? Если это так, то пишите же нам скорее и просите выслать Вам интересную богато-иллюстрированную бесплатную брошюру "Сила внутри нас".

В этой книге затронуты животрепещущие, весьма важные жизненные вопросы, в ней трактуется о влиянии духа на жизнь и здоровье человека, а также и о влиянии на прочие его дела.

Исследования величайших ученых за последнее время по преимуществу имели цели выяснить следующие вопросы: применение духовной силы или духовного магнетизма в деле достижения верной дружбы и блестящих успехов в жизни. Преодолевание неблагоприятных обстоятельств, влияние на людей при помощи гипнотизма, сохранение здоровья, преодолевание страха, уныния, скорби, закулисной и всякой другой лихорадки, нервности и развитие сильного магнетического и всепокоряющего индивидуализма, - вот те жизненные вопросы, которые представляют громаднейший интерес для каждого из нас.

Вы найдете в вышесказанной бесплатной книге подробное описание этих наук и способов, которые учат, как легче всего применять их в практической жизни. Это маленькое сочинение служит лучшим путеводителем на жизненном поприще для всех тех, которые в оккультизме ищут действительной и сильной поддержки.

Тысячи лиц восхищены этим великим трудом, и благодарственные их отзывы получаются ежедневно. Не желаете ли и Вы воспользоваться этим редким предложением. Мы посылаем книгу даром, дабы возбудить всеобщий интерес к новейшей психологической литературе, издательством которой мы специально занялись. Книга высылается бесплатно всякому, который нам сообщит свой адрес и пришлет одну семикопеечную марку на почтовые расходы.

Требуйте эту книгу только в том случае, если Вы действительно интересуетесь этими важными в жизни вопросами".

Однако же, скандальность этому издательству принесли отнюдь не магнетические и, по большому счету, антиправославные труды. Дело в том, что помимо издательской деятельности, Макдональд открыл своего рода банк, в котором обещал десять процентов прибыли. Первые вкладчики и вправду получали эти деньги, что, конечно, привлекало к дому Зингера очередных жалеющих разбогатеть. Когда же господин Макдональд понял, что количество таких желающих пошло на убыль, он просто-напросто сбежал к себе в Америку со всеми собранными деньгами. На этом история первой финансовой пирамиды в России закончилась.


* * *

Фирма "Зингер" здесь существовала вплоть до 1922 года - в общем-то, большая редкость для "молодой социалистической державы". То ли изобилие машинок "Зингер" и, соответственно, потребность в запчастях и комплектующих мешала прикрыть эту буржуйскую лавочку еще в лихом восемнадцатом (а ведь в разруху только обостряется потребность в различных иголочках и прочих штучек для швейных машинок - денег на новую одежду нет, штопать и перелицовывать приходится много), то ли заслугою тому - все тот же шар. Настолько он вошел в сознание именно как "имя "Зингер"", что даже отчаянным большевикам не приходило в голову разъединить две вещи - шар и "Зингер".

Но, наконец, фирма швейных машин была изгнана из дома "Зингер" (как до сих пор называют его многие петербуржцы), и в доме под глобусом наступила эпоха "издатов" и "гизов". Еще при Зингере, в 1919 году здесь прописался "Петрогосиздат". Тогда же был открыт и первый книжный магазин - предтеча "Дома книги". В 1922 году здесь был открыт нотный отдел, спустя год - отдел иностранной литературы, а затем и первый в городе библиотечный коллектор.

Одновременно с тем на верхних этажах множились всевозможные редакции и книжные издательства. "Academia", "Книга и революция", "Ленинград", "Звезда", "Литературная учеба", "Молодая гвардия", "Искусство", "Мир", "Художественная литература", "Просвещение", "Чиж" и "Еж". "Гослитиздат", "Агропромиздат", "Лендетгиз", "Учпедгиз", "Музгиз". "Изогиз", "Физматгиз", и прочая, и прочая, и прочая.

Эти названия не отпугивали. Наоборот, служили своего рода манящими магнитами для авторов и для читателей. Под глобус относили свои новые произведения Житков, Чуковский, Пантелеев, Хармс, Бианки и другие знаменитости.

Николай Чуковский (сын Корнея) вспоминал: "Детский отдел Госиздата в Ленинграде в первые годы своего существования был учреждением талантливым и веселым. Возник он примерно в 1924 году. С 1925 года настоящим его руководителем стал Самуил Яковлевич Маршак, вернувшийся с юга в Ленинград. То была эпоха детства детской литературы, и детство у нее было веселое. детский отдел помещался на шестом этаже Госиздата, занимавшего дом бывшей компании Зингер, Невский, 28; и весь этот этаж ежедневно в течение всех служебных часов сотрясался от хохота. Некоторые посетители Детского отдела до того ослабевали от смеха, что, кончив свои дела, выходили на лестничную площадку, держась руками за стены, как пьяные. Шутникам нужна подходящая аудитория, а у Шварца и Олейникова аудитория была превосходнейшая. В Детский отдел прислали практикантом молоденького тоненького студентика по имени Ираклий Андроников. Стихов практикант не писал никаких, даже шуточных, но способностью шутить и воспринимать шутки не уступал Шварцу и Олейникову. Ежедневно приходили в Детский отдел поэты - Введенский, Хармс, Заболоцкий - люди молодые, смешливые. Олейников писал:


Я люблю Генриэтту Давыдовну,

А она меня, кажется, нет.

Ею Шварцу квитанция выдана,

Ну а мне и квитанции нет.


Генриэтта Давыдовна Левитина была прехорошенькая молодая женщина. Она тоже служила в Детском отделе, и чаще ее называли просто Груней. Шварц и Олейников играли, будто оба влюблены в нее, и сочиняли множество стихов, в которых поносили друг друга от ревности и воспевали свои любовные страдания".

Тот же Николай Чуковский вспоминал и про известные в прошлом столетии журналы "Чиж" и "Еж", редакции которых находились в бывшем доме Зингера: "При Детском отделе издавались два журнала - "Чиж" и "Еж". "Чиж" - для совсем маленьких, "Еж" - для детей постарше. Конечно, Маршак, руководивший всем Детским отделом, руководил и этими журналами. Однако до журналов у него руки не всегда доходили, и настоящими хозяевами "Чижа" и "Ежа" оказались Шварц и Олейников. Никогда в России, ни до, ни после, не было таких искренне веселых, истинно литературных, детски озорных детских журналов. Особенно хорош был "Чиж", - каждый номер его блистал превосходными картинками, уморительными рассказиками, отточенными, неожиданными, блистательными стихами. В эти годы Шварц пристрастился к раешнику. В каждый номер "Чижа" и "Ежа" давал он новый раешник, - веселый, свободный, естественный, без того отпечатка фальшивой простонародности, который обычно лежит на раешниках. Олейников участвовал в этих журналах не как поэт и даже не как прозаик, а, скорее, как персонаж, как герой. Героя этого звали Макар Свирепый. Художник - если память мне не изменяет, Борис Антоновский - изображал его на множестве маленьких квадратных картинок неотличимо похожим на Олейникова - кудри, чуб, несколько сложно построенный нос, хитрые глаза, казацкая лихость в лице. Подписи под этими картинками писал Олейников; они всегда были блестяще забавны и складывались в маленькие повести, очень популярные среди ленинградских детей того времени".

Кстати говоря тот же Олейников писал свои шутливые любовные послания не одной только Груне. Гораздо более известно другое его стихотворение, посвященное Наталье Болдыревой, редактору детского отдела:


Жареная рыбка,

Дорогой карась,

Где ж ваша улыбка,

Что была вчерась


Жареная рыба,

Дорогой карась,

Вы ведь жить могли бы,

Если бы не страсть.


Что же вас сгубило,

Бросило сюда,

Где не так уж мило,

Где - сковорода?


Помню вас ребенком:

Хохотали вы,

Хохотали звонко

Под волной Невы.


Карасихи-дамочки

Обожали вас -

Чешую, да ямочки,

Да ваш рыбий глаз.


Бюстики у рыбок -

Просто красота!

Трудно без улыбок

В те смотреть места.


И так далее, так далее, так далее.

Кстати говоря, с тем же детским издательством произошла весьма забавная история. В город приехал писатель Олеша, заключил с издательством договор и даже получил аванс. А спустя пару часов позвонил и выразил желание поговорить с директором. Когда же директор взял трубку, Олеша на полном серьезе сказал:

- Я подписал с вами договор. Требую внести в него поправки.

- Какие такие поправки? - испугался директор.

- Существенные. В договоре написано: "Детиздат в лице директора - с одной стороны… и Юрий Карлович Олеша, в дальнейшем именуемый "автор"… Все это надо изменить.

- Как изменить? - вконец растерялся директор.

- А вот так: "В дальнейшем именуемый "Юра"". И далее: "Юра обязан", "Издательство выплачивает Юре", "Юра вправе", и так далее.

Подобные шуточки были вполне в духе зингеровского дворца.


* * *

Здесь же, в соответствие с традициями той эпохи, проходили многочисленные встречи с почитателями (называли их, конечно же, просто читателями, но, по большей части, это были настоящие фан-клубы). Правда, антураж немножко подкачал. Сам Корней Чуковский, между делом, примечал: "На Невском, 28 существовал в 1924 году очень неуютный и замызганный клуб при ленинградском Госиздате, клуб для служащих".

Можно было бы его, конечно, привести в порядок. Да, похоже, не было нужды.

 
Подробнее об истории Невского проспекта  - в историческом путеводителе "Невский проспект. Прогулки по Санкт-Петербургу". Просто нажмите на обложку.