Первый телек
В 1949 году во Владимирской области, на Александровском радиозаводе началось производство первого общедоступного телевизора. Он назывался "КВН-49". Буквы обозначали фамилии авторов этого изобретения - Кенигсон, Варшавский и Николаевский. А число 49, как не трудно догадаться, год начала выпуска. В 1961 году, сразу же после снятия этого телевизора с производства, в честь него назвали популярную телеигру. Ведь "Клуб веселых и находчивых" - это тоже КВН, и авторы сначала взяли аббревиатуру - от телевизора - а уже затем подставили под нее подходящие слова. Можно предположить, что если бы тогдашний телевизор изобрели бы, например, Савельев, Жуков и Ульянов, то и программа тоже называлась бы "СЖУ" - "Союз жизнелюбов и умников". И так далее.
Популярность этого девайса росла лавинообразно. Следом за Александровским радиозаводом к производству "КВН-49" приступили Бакинский радиозавод, воронежский завод "Электросила", Киевский завод "Маяк", ленинградский завод "Россия", ленинградский же НИИ Телевидения, нижегородский завод "Квант", Московский радиозавод. Кажется, что везде, где только было можно собрать телевизор, этим весело и активно занимались.
К моменту выпуска "КВН-49" в СССР уже существовало телевизионное вещание - несколькими годами раньше были созданы телевизоры, предназначенные для общественного просмотра передач. Новое устройство было в состоянии принять целых три телеканала. Правда, на большее он не был способен, но это "большее" от него и не требовалось, в стране первое время вообще существовал всего один канал. Второй возник лишь в 1960 году.
Можно было настроить контрастность и яркость - в минимальных пределах, естественно. Да и вообще - какие при такой картинке яркость и контрастность! Но тогда люди радовались и азартно вращали крутилки.
Экран у телевизора был очень маленьким - его диаметр составлял всего 18 сантиметров. Вес телеприемника при этом был под тридцать килограммов. И то, и другое составляло нешуточные неудобства. Особенно первое - если учесть, что поначалу телевизоры были в диковинку, и на просмотр чудо-ящика сходились все обитатели коммунальной квартиры.
Этим, кстати, часто пользовались воры-домушники. Сверившись с телевизионной программой, они в нужный момент - когда шло что-нибудь особенно интересное - тихонько входили в квартиру, моментально определяли, из-за какой двери доносятся громкие звуки и быстро обчищали остальные помещения.
Для компенсации размеров экрана к телевизору прилагалась пустотелая линза, которую заполняли либо водой, либо глицерином. У линзы внизу были лапки - их подсовывали под корпус телевизора. Что мешало сразу же предусмотреть в конструкции подобную деталь, история умалчивает. Зато дети были счастливы - будучи от природы шкодливыми, они выпускали в линзу аквариумных рыб. Но это так уж и страшно - все равно воду в линзе следовало регулярно менять на свежую.
Судя по документации, линза увеличивала изображение в четыре раза. Судя по сохранившимся фотографиям и музейным экспонатам - значительно меньше. Зато угол обзора - и без того очень маленький - она ограничивала ощутимо.
Кроме того, первые "кавээны" отличались весьма низкой надежностью. Барахлил и отправлялся в ремонт каждый второй телевизор. В результате в народе появилась еще два варианта расшифровки второй по популярности (после СССР) в те времена аббревиатуры. "Купил - Включил - Не работает" и "Крутанул - Вертанул - Не работает". Кроме того, у телевизора был очень скверный звук.
Но ради чудо-ящика народ готов был хоть еженедельно отстаивать очередь в ремонтную мастерскую и услаждать свой слух скрипом и шорохами. А в промежутках между этими визитами с силой похлопывать ладонью по корпусу - эта нехитрая манипуляция помогала улучшить качество изображения.

* * *
Историк телевидения В. Саппак описывал первый советский телевизор: "Мое впечатление от первой телевизионной передачи тоже было по-своему сильным.
Когда это было? Когда в Москве, в московских квартирах появились первые телевизоры (этот был одним из первых). Словом, лет двенадцать назад, по ощущению - недавно, я пришел к своим старым друзьям и увидел новинку, почти сенсацию - телевизор. Советский телевизор первого выпуска, с огромным вынесенным вперед выпуклым стеклом-линзой, про которую почему-то с большим уважением говорили, что она наполнена водой. Линза увеличивала изображение, но на малюсенький экранчик можно было заглядывать и сбоку, совсем сбоку, минуя линзу. Говорили, так проигрываешь в размере, но выигрываешь в четкости изображения.
А выиграть в четкости изображения, скажу положа руку на сердце, ох как хотелось!
Показывали какой-то концерт. Помню фигуру скрипача, которая на наших глазах начинала вдруг катастрофически худеть, удлиняться, тянуться вверх и тянуться вниз, словно бы ее специально растягивали, и, казалось, вот-вот уже должна была перерваться где-то в районе талии, но именно в этот момент нашего скрипача, видимо, прихлопывали сверху - и снизу, он стремительно сплющивался, охотно уподобляясь тыкве.
Все это разительно напоминало зеркала комнаты смеха, с той лишь разницей, что изображение, возникающее на зыбком экране, к тому же беспрерывно путало позитив и негатив. Бледноликий концертант в черном фраке упорно оборачивался негром в белом фраке (видимо, из джаз-банда)...
Но нам все это почти не мешало! На экран мы смотрели с благоговением".
Он же выдвигал весьма любопытную версию об историческом значении прихода телевидения в простые коммунальные квартиры: "Искусство пришло в комнату, оно ворвалось сюда, и это не снизило его эмоциональный градус (как полагаем теперь), но, напротив, во многом усилило, обострило. Искусство заставило воспринимать себя в конфликтном сопоставлении с бытом, со всем, что вокруг. Никогда еще оно не подступало так близко к этим людям. Не захватывало врасплох среди обжитых вещей, в домашней, незащищенной настройке души. Но эта "интимность" вовсе не принуждала искусство звучать приглушенно, переходить на шепот (как полагаем теперь), а лишь захватывала целиком, заставляя принимать трагедию, что неслась на экране, прямо "а себя". Если бы все это происходило в чужом, набитом людьми зрительном зале, в регламенте дневных и вечерних сеансов, по билету за полтора и два рубля - сохранили бы мы тогда эту непосредственность восприятия, эту полную веру в подлинность того, что произошло на наших глазах?".
Вернемся, впрочем, к "КВНу". Он довольно быстро сделался настоящим народным девайсом. Этот телевизор был и у обычного рабочего с завода "Серп и молот", и у самого товарища Сталина, хотя тот и не жил в коммуналке вообще никогда.
Как мы уже писали, мощностей Александровского завода не хватало. Производство осваивали предприятия по всей стране. Появлялись новые модификации - не слишком, впрочем, отличавшиеся от предыдущих. Ну, разве что какую-нибудь лишнюю рукоятку уберут за ненадобностью - все равно она не регулирует то, что должна бы регулировать.
Газеты то и дело радовали советских обывателей духоподъемными сообщениями: "Коллектив воронежского завода "Электросигнал" освоил производство телевизоров "КВН-49-4". Уже изготовлено сто аппаратов. В ближайшее время завод приступает к серийному выпуску. Аппараты будут отправляться в Москву, Ленинград, Киев".
Прекратили выпускать этого монстра только в 1960 году, создав более двух миллионов экземпляров, каждый из которых был по своему ужасен. А в 1957 году количество телевизоров, находящихся в собственности советских граждан, перевалило за миллион. Тогда же был запущен в производство еще один легендарный советский телевизор - "Рубин-102". Линза для него не требовалась, он был способен принимать целых двенадцать (опять таки, не существующих в стране) каналов и имел некий намек на сервисные функции - в частности, был оборудован гнездом для подключения магнитофона, с помощью которого жители коммуналок записывали, и потом прослушивали телевизионные концерты.
Он тоже выпускался на протяжении десяти лет, и за это время было собрано и продано более 1 300 тысяч "Рубинов".