Теремок на Пречистенской набережной

Дом Цветкова (Пречистенская набережная, 29) построен в 1901 году по рисунку художника В. Васнецова.


Если пройтись по Пречистенской набережной - от храма Спасителя, от Патриаршего моста на юг, в сторону памятника Петру Первому, то слева, в череде домов заметишь маленький особнячок. Особнячок, удивительный для современного центра Москвы. Красный кирпич, всего два этажа, фасад - сказочный.

А связан он в первую очередь с событием вовсе не сказочным, даже не мирным. 5 апреля 1943 года произошло событие, сыгравшее большую роль в ходе второй мировой войны. В бой вступила эскадрилья "Нормандия", состоявшая из французских летчиков-патриотов.

На доме же висит доска с памятной надписью: "В память французских летчиков полка "Нормандия-Неман", павших во время Второй Мировой войны, сражаясь бок о бок с воинами Советской Армии". И дальше - имена французских летчиков. На русском и французском языках.


* * *

Впрочем, и сам особнячок - один из интереснейших в Москве. Он был построен в 1901 году. Его фасад выполнили по рисунку художника Виктора Васнецова - автора известнейшей картины "Три богатыря". И принадлежал тот дом Ивану Евменьевичу Цветкову - чиновнику Земельного банка, нажившему миллионы на финансовых спекуляциях.

Тут размещалась картинная галерея Ивана Цветкова. Ее коньком были рисунки, гравюры и всяческие черновые наброски. Федотов, Маковский, Брюллов, Васнецов, Суриков, Репин, Поленов - сплошь фамилии лучших российских художников. Это собрание было вторым в первопрестольной после Третьяковки. Сам Цветков признавался: "Только любовь к картинам своим и чужим, собирание картин составляют для меня высочайшее наслаждение и нравственное успокоение; здесь все мои душевные радости, которыми жива душа моя. Любовь к искусству есть страсть самая сильная и самая продолжительная из всех страстей, присущих человеческому сердцу".

И собиратель не лукавил.

Он любил "угощать" собственной галерей. Художник Минченков рассказывал: "Когда вы входили в вестибюль, навстречу появлялся сам Иван Евменьевич и ожидал вас на площадке лестницы, ведущей во второй этаж. На нем бархатный халат, вроде боярского, а на голове расшитая золотом тюбетейка. Совсем Борис Годунов.

Вечером хозяин зажигал электрический свет в люстрах второго этажа, показывал гостю свою галерею и давал объяснения. У него была хорошая память, и он знал всю родословную каждого художника начиная с петровского времени. Знал - что называется - кто когда родился, крестился, женился и умер".

Присоединялся и художник Переплетчиков: "Передняя сплошь завешана картинами русских художников. Их уже вешать некуда. Висят они и над вешалкой, и под окнами… В зале тоже картины, всюду и везде, в гостиной тоже. Горят лампы. Цветков одинокий, но благодаря картинам в квартире тепло и уютно. Чувствуется, что она согрета чем-то хорошим".

Москвичи цветковской галереей восторгались. Редко кто ее ругал. Но и такие находились. Например, художник Нестеров в одном из писем говорит о собирателе: "Он не профессор, а "изволите ли видеть"... тень Третьякова, его почитатель и подражатель, без третьяковского ума и инициативы."

Но в следующих строчках позиция Нестерова объясняется довольно неожиданно: "Главное же, галерея тем нехороша, что в ней нет ни одного Нестерова и нет (по нелюбви к нему) никакой надежды, чтобы Нестеров туда попал".

В 1909 году Цветков передал свою коллекцию в собственность города. Он писал: "В течение последних 30 лет я усиленно собирал картины и рисунки русских художников и составил небольшую картинную галерею, помещенную в моем доме, на Пречистенской набережной, близ храма Христа Спасителя…

Я старался вводить в собрание наиболее крупных художников.

Я старался представить каждого из них наиболее характерными для них произведениями - так, чтобы собрание давало понятие о всей русской живописи, начиная с половины XVIII века до настоящего времени. Со времени составления перечня число предметов значительно увеличилось и простирается в настоящее время до 1500, в том числе около 300 картин масляными красками и около 1200 так называемых рисунков, сделанных на бумаге акварелью, сепией, карандашом и пером, на собрание которых я потратил особое мое внимание.

Желая обеспечить передачу моей галереи в общественное пользование, я решаюсь предложить Московской городской думе теперь, при моей жизни, принять от меня в дар городу Москве упомянутый мною дом со всеми находящимися в нем художественными предметами…"

И так далее.

Дар, разумеется, был принят и встречен восторженно. Жена художника И. Репина, писательница Нордман-Северова писала дарителю: "Вчера прочли в газетах о вашем волшебном даре городу Москве. Целый день говорили о вас и восхищались вашей идеей. Как это обаятельно - много, много лет жить идеей и наконец достичь алмазных, сверкающих вершин! Когда вспомнишь ваш прелестный дом, всю богатейшую сокровищницу русского искусства и вашу спокойную высокую фигуру - сейчас же почувствуешь всю ту железную силу воли, всю ту сосредоточенную, глубокую любовь, с которою вы идете по намеченному пути. Россия говорит вам свое спасибо, и я рада, что могу присоединить и свое имя русской гражданки к этой благодарности".

Сам Иван Евменьевич, кстати сказать, был личностью отнюдь не заурядной. Помимо коммерции и собирательства, он был видным по тем временам математиком. Того больше - Цветков написал диссертацию "Интегрирование линейных уравнений с постоянными коэффициентами". Но об этом обидчивый Нестеров мог просто не знать.


* * *

После революции цветковской галереи не стало. Ее национализировали, присоединили к "Третьяковке", а здание отдали французскому военному атташату. Именно поэтому на русском теремке появилась доска, посвященная французским летчикам.