Заголовок
Реклама в Москве была всюду - на фасадах зданий, на театральных афишах, на газетных полосах. А 30 августа 1905 года с московского ипподрома взлетел первый в стране рекламный аэростат. Он рекламировал папиросы фабрики "Катык" - листовки сыпались на головы прохожих в буквальном смысле с неба.
А язык самой рекламы был, разумеется, совсем другим.

"Пей-люби-меня"

Взять хотя бы один из московских домов - дом Олсуфьева на пересечении Тверской улицы и Столешникова переулка. В прессе то и дело попадались красочно оформленные сообщения: "Новость! Приятный напиток "Пей-люби-меня" С. Н. Соколовой. Завод минеральных фруктовых и ягодных вод. Клюквенного и медового шипучего напитка. Тверская ул., д. Олсуфьева, рядом с магазином Андреева в Москве".
На соседней полосе красовалась другая реклама, строгая и сдержанная: "Фотография Е. Овчаренко в Москве. Тверская, дом Олсуфьева близ д. Генерал-губернатора, рядом с магазином Андреева".
Явно, что загадочный магазин Андреева был по статусу гораздо выше, чем заведение Соколовой и овчаренковская фотография. Действительно, тот магазин был известен не только всей Москве, но и далеко за пределами города. Дочь А. В. Андреева Екатерина Екатерина (жена поэта К. Бальмонта) вспоминала: "Около ворот было двухэтажное каменное помещение, где хранились более деликатные товары: чай, доставленный из Китая, зашитый в мешки из буйловой кожи. В этой "фабрике", как назывался этот дом, в первом этаже была паровая машина, приводящая в движение разные мелкие машины, что пилили сахар и т. д. Во втором этаже сахарные головы обертывали в синюю бумагу, или наколотый сахар укладывали в пакеты. Так же сортировали, развешивали и убирали чай в деревянные ящики в два, четыре и больше фунта. В таком виде они отправлялись в провинцию… Машины и всякие новые приспособления отец выписывал из-за границы, куда сам ездил осматривать новые изобретения по этой части".
Кроме этих учреждений в доме находились гостиница "Дрезден", брючное заведение Жоржа, цветочный магазин "Ноев и Крутов" и многое другое. А Владимир Гиляровский посвятил этому дому целый очерк под названием "Олсуфьевская крепость": "На Тверской, против Брюсовского переулка, в семидесятые и в начале восьмидесятых годов, почти рядом с генерал - губернаторским дворцом, стоял большой дом Олсуфьева - четырехэтажный, с подвальными этажами, где помещались лавки и винный погреб. И лавки и погребок имели два выхода на улицу и во двор - и торговали на два раствора.
Погребок торговал через заднюю дверь всю ночь. Этот оригинальной архитектуры дом был окрашен в те времена в густой темно - серый цвет. Огромные окна бельэтажа, какие - то выступы, а в углублениях высокие чугунные решетчатые лестницы - вход в дом. Подъездов и вестибюлей не было. Посредине дома - глухие железные ворота с калиткой всегда на цепи, у которой день и ночь дежурили огромного роста, здоровенные дворники. Снаружи дом, украшенный вывесками торговых заведений, был в полном порядке. Первый и второй этажи сверкали огромными окнами богато обставленных магазинов. Здесь были модная парикмахерская Орлова, фотография Овчаренко, портной Воздвиженский. Верхние два этажа с незапамятных времен были заняты меблированными комнатами Чернышевой и Калининой, почему и назывались "Чернышами".
В "Чернышах" жили актеры, мелкие служащие, учителя, студенты и пишущая братия".
И это - лишь один московский дом.

"Стерео-Кодак"

"Две камеры в одной. № 2. Стерео-Кодак. Цена руб. 35. Дает стереоскопические или единичные снимки 9x9 сант. Соединяет стереоскопическую фотографию в ее простейшем виде с общеизвестным заряжанием при дневном свете. У всех торговцев. Акционерная компания "Кодак". СПБ, Б. Конюшенная, д. 1. - Москва, Петровка, д. Михалковых".
Да, фирма "Кодак" существовала еще до октябрьской революции, и даже выпускала стереоскопические фотоаппараты. Ни "Кэнона", ни "Никона" в то время не было, американский "Кодак" являлся фактически монополистом. Дом же Михайлова располагался на углу Петровки и Кузнецкого, нынешний адрес этого владения - Петровка, 5.
Это здание вообще имело "фотографический" характер. Здесь, в частности, располагалось фотоателье Н. Свищева-Паоло, специализировавшегося на портретах писателей и еще более известное ателье М. Наппельбаума (вошедшего в историю портретом Ленина, но снимавшего также Ахматову, Блока, Есенина и других знаменитостей. Огромное значение, естественно, имело мастерство этих фотохудожников, их передовое по тем временам оборудование. Но нельзя сбрасывать со счетов еще и местоположение их студий - самый центр Москвы.
Практиковал здесь фотограф В. Чеховский, располагался магазин кустарных изделий "Союз" и многое другое. Пользовалось популярностью кафе "Трамле". В него, в частности, заглядывал один из героев А. Писемского: "В настоящем случае Хвостиков прямо продрал на Кузнецкий мост, где купил себе дюжину фуляровых платков с напечатанными на них нимфами, поглазел в окна магазинов живописи, зашел потом в кондитерскую к Трамбле, выпил там чашку шоколада, пробежал наскоро две - три газеты и начал ломать голову, куда бы ему пробраться с визитом".
В "Трамбле", кстати, использовался ныне весьма популярный, а по тому времени редкий и смелый дизайнерский ход. По воспоминаниям купца Н. Варенцова один из посетителей как-то "зашел в кафе Трамбле, находящееся на Кузнецком мосту, и, к его удивлению, увидал на столике, покрытом толстой стеклянной доской, лежавшие в разбросанном виде отлично исполненные кредитные билеты разных ценностей. Он уверял, что они исполнены художественно и даже опытный человек мог бы не разобрать их фальшь. Он заявил немедленно полиции о запрещении таких кредиток где бы то ни было и заявил в сыскное отделение, чтобы ему было доставлено, кто художник этих рекламных кредиток, со строгой слежкой за ним и всеми, кто у него бывает".
Но у москвичей, следящих за прогрессом, гораздо большей популярностью пользовалось именно кодаковское представительство. Вот еще несколько рекламных объявлений этой фирмы: "Фотографируйте события во время вашего отпуска или праздничного отдыха. Система "Кодак" упрощает все и ставит вас в независимость от старого способа работы в темной комнате. Аппарат "Кодак" с катушкой пленок на 12 снимк. свободно помещается в кармане. Аппарат "Кодак" заряжается катушкой пленок при дневном свете. Пользуйтесь для проявления своих снимков проявительным баком "Кодак". Все производ. при дневном свете. Без коптящего красного фонаря. Без темной комнаты. Ежедневное демонстрирование у Акционерной компании "Кодак".
Для желающих немного сэкономить существовала и особая система: "Упрощенная фотография аппаратом "Кодак". "Брауни-Кодак". Эта камера отнюдь не игрушка, годится для серьезной работы и дает прекрасные изображения размером 6x6 сант. Полный набор к этому аппарату стоит руб. 2.50. Заряжается при дневном свете. Имеется в продаже у всех торговцев.
Кстати, "король репортеров" Владимир Гиляровский снимал именно Кодаком. И вряд ли дешевым его вариантом.

"Важно небогатым охотникам"

"Все для охоты, спорта и путешествий. Крупнейший в России склад оружия А. Биткова. Москва. Оптовый склад: Бол. Лубянка, 20. Магазин: Бол. Лубянка, 9. Требуйте прейс-курант. Ружья, револьверы, костюмы, обувь для охоты и спортсменов, футбол, теннис, гимнастика и все для всех видов спорта. Сундуки, чемоданы, несессеры, бумажн., портмонэ и все для дороги. Фейерверк, рыболовные принадл. Санки, коньки, лыжи, фуфайки, рукавицы и все для зимнего спорта".
Улица Большая Лубянка традиционно застраивалась доходными домами, гостиницами и магазинами. В частности, в доме № 9 кроме оружейного и спортивного магазина Биткова располагалась гостиница "Якорь". В ней традиционно останавливались композиторы Вагнер Берлиоз, когда бывали в Москве с гастролями. Тут же располагалась и гостиница Билло, в которой стартовало московское филателистическое движеие. Это событие удостоилось ироничной заметки в "Московском листке" под названием "Заседание курьезного общества": "8 сентября, в отдельном кабинете гостиницы Билло на Большой Лубянке состоялось первое заседание нового общества "собирателей почтовых марок". На заседании присутствовало 22 человека, из которого только один был русский, московский фабрикант, а остальные немцы и евреи. Председательствовал г. Зелихсон. На заседании выбрана комиссия для выработки устава и были рассмотрены коллекции старых марок. В числе марок имеются старые почтовые марки, стоящие по несколько сот рублей каждая. Интересно при этом, что протокол заседания писался на немецком языке и русского разговора в заседании московского общества не было слышно".
Однако именно оружие в то время - как, впрочем, во все времена - вызывало повышенный интерес. И недостатка в рекламе оружия не было.
"Ружье одноствольное центральное дробовое Бердана… Гильзы 7 к. штука. Машинка для заряжания 85 к. Важно небогатым охотникам".
И так далее.

"Пастила-трезвость"

Особняком стоит реклама всяческих лекарств и медицинской техники. Главная аптека - Феррейновская - находилась на Никольской улице. Но подобный товар можно было купить чуть ли не в каждом квартале.
"От запоя и пьянства пастила-трезвость. Одна из многих благодарностей. М. Г. Сергей Гаврилович! Позавчера получил вашу пастилу от запоя, и она в один день оказала на меня чудодейственную силу. Выпивая раньше большое количество спиртных напитков, в один день получил к ним полнейшее отвращение. Спасибо, большое спасибо за вашу пастилу. С искренним уважением, актер Сергей Руланов".
Как видим, технология рекламирования всевозможных сомнительных снадобий с тех времен не изменилась совершенно.
"Идеальное слабительное средство PURGEN. Вкусно. Нежно. Надежно. Знаменитые профессора всего мира рекомендуют и прописывают его ежедневно. Достать можно во всех аптеках".
Легко решаются также проблемы противоположного характера: "Обильный, вкусный стол влечет за собой удручающие запоры. Слабительное "Скавулин" в пилюлях без вкуса, без запаха". Продается во всех аптеках. - Цена 1 р.".
Некоторые изделия просто приводят в трепет: "Кривые и уродливые носы могут быть исправляемы и улучшаемы тайно у себя дома. Без боли хирургической операции вы можете частным и тайным образом исправить фасон носа. Моя носовая машинка построена на научных основах, действует аккуратно и вполне соответствует своей цели. Она маленькая, легко одеваема, и может быть одета ночью не затрагивая сон. Применима ко всем носам. Высылается с подробными инструкциями, наложенным платежом за 5 руб.".
И, конечно же, вечная тема: "Против гонореи, болезней мочевого пузыря и почек "Антинеон Лохер". Растительный экстракт для внутреннего употребления. Способ употребления прилагается. Продажа в аптеках и аптекарских магазинах".

"Ресторан-крыша"

И, разумеется, в Москве, как и во всей России активно рекламировались всевозможные кафе и рестораны. Среди них попадались весьма необычные. В частности, журнал "Сцена и арена" писал в 1916 году: "Сине-лиловая вечерняя даль Москвы, вышитая бисером огней, силуэты высоких зданий и колоколен на янтарном фоне заката, свежесть ветра, высотой огражденного от пыли, яркие огни кафе и грандиозность крыши, нисколько на понятие "крыша" не похожей, а скорее напоминающей здание курзала в каком-нибудь не из последних курортов".
Речь шла о ресторане, располагавшемся на крыше так называемого Дома Нирнзее, Большой Гнездниковский переулок, 10.
Интересно, что и после революции крыша некоторое время функционировала в том же режиме. И уже новые рекламисты сочиняли новые рекламные тексты: "Крыша московского небоскреба! Единственное летом место отдыха, где в центре города предоставляется возможность дышать горным воздухом и наслаждаться широким открытым горизонтом". Сам ресторан работал с шести вечера и до двух ночи: "ежедневно пиво, вино, дешево, свежо и вкусно".
Здесь же располагалось и знаменитое кабаре "Летучая мышь" Никиты Балиева и Николая Тарасова. Да и само здание, построенное в 1914 году, было памятником своей эпохи. Сам архитектор писал: "Пять выступов по фасаду сделаны с исключительной целью, во-первых, разнообразить большую плоскость фасада и, во-вторых, средним уступом сгладить излом границы земли посередине владения. Выступая этими эркерами за тело стены лишь на один аршин, отнюдь не преследуется цель расширения площади 6 верхних этажей".
Что ж, и эти слова - тоже своего рода реклама.