Гнездо для телефонных барышень

В начале XX века в Москве начали возводить первое здание, специально предназначенное для телефонной станции. Его строили в несколько этапов, полностью работы завершились в 1914 году. Адрес станции - Милютинский переулок, 5.

Здание станции расположилось между православным храмом святого Евпла и католической церковью святого Людовика. Оно как будто на примере связи между двумя основными ветвями христианства символизировало связь вообще. Еще один символ связи, уже ироничный, расположился при входе на станцию. С одной стороны от дверей - горельефная голова разъяренного абонента, явно недовольного качеством обслуживания. А с другой - улыбающаяся "телефонная барышня", которая безуспешно пытается его успокоить.

В 1914 году уже можно было позволить себе подобную иронию - ситуация, разыгранная двумя горельефами, осталась в прошлом. На тот момент качество передачи голоса было уже вполне приемлемым, случаи ошибочных соединений сведены к минимуму. Сама телефонная связь стала доступной по цене для людей среднего достатка.

А новинка в Милютинском явно обещала еще более высокий уровень обслуживания. Журнал "Нива" писал, что она "является последним словом техники и строительного искусства. До сих пор Стокгольмская станция считалась первой по внутреннему оборудованию, но московская станция превзошла ее во всех отношениях".

А "Голос Москвы" сообщал: "Это поражает сразу: гигантское учреждение, занимающее семь этажей, центр всех разговоров полуторамиллионного города - живет в вечном и строгом молчании.

Только в машинном отделении слышно слабое дыхание огромного города. Но и здесь две небольшие машины, из которых каждая рассчитана на 8000 абонентов. Да у стены маленький аппарат, который звонит всей Москве... Но вот мы входим в один из таких залов, где находятся телефонистки. Вот, вероятно, где беспрерывный и назойливый шум: "занято", "позвонила", "занято", "позвонила", - беспрестанно произносят сотни барышень.

Но, к удивлению моему, тишина и здесь. Только слышно слабое постукивание и никаких разговоров.

Оказывается, телефонистки отвечают неслышным шепотом. Подойдя очень близко, можно услышать, как они разговаривают с абонентами. У них усиленные микрофоны, позволяющие говорить так тихо, что сидящая рядом телефонистка не слышит…

Вспыхивают крошечные лампочки то красными, то зелеными, то белыми огоньками и говорят на своем безмолвном цветном языке: занято, скоро освободится, свободно, испорчено. И бегают вверх и вниз руки, и за ними тянутся какие-то трубочки: красные, зеленые, синие желтые".

Вот такой пространный репортаж опубликован был в газете, издаваемой партией октябристов. Событие было настолько волнующим, что даже партийный печатный ради него отодвинул политику в сторону.

Профессия же "телефонной барышни" была в те времена одной из наиболее желанных женских профессий. На телефонной станции хорошо платили, дешево кормили, бесплатно подавали чай. Но главной же, естественно, была заветная мечта найти себе достойного спутника жизни - ведь у абонентов и телефонисток, вопреки инструкциям, подчас завязывались интересные беседы. А малоимущих граждан среди абонентов в принципе оказаться не могло.


* * *

Именно эту телефонную станцию "брали" большевики в 1917 году вместе с вокзалами и почтой. Не удивительно, что Милютинский переулок сделался одним из центров смуты.

Штурмом руководил Григорий Усиевич - улица, названная его именем до сих пор находится в районе станции метро "Аэропорт". Он отдавал распоряжения: "Там масса оружия и мешки с мукой. Надо послать туда грузовики. Надо послать комиссара для восстановления порядка и установления охраны".

Комиссар, естественно, был послан. Станция - взята. После чего ее продолжили использовать по своему прямому назначению. Тем более, что само здание практически не пострадало. Москвич Н. П. Окунев писал в дневнике: "Сама телефонная станция как здание нисколько не повреждена (вот что значит строили ее не русские, а шведы!), внутри, конечно, через разбитые окна там понапорчено как следует, но этого увидать с переулка нельзя".

Профессия же "телефонной барышни" оставалась все такой же престижной. Маленький факт из истории создания скульптуры Веры Мухиной "Рабочий и колхозница". Натурщиком для фигуры рабочего послужил атлет Игорь Басанько. Натурщицей же стала работница московской телефонной станции Анна Богоявленская.


* * *

Угроза нависла над станцией и в сорок первом - не только Ленин, но и Гитлер прекрасно понимал значение телефонии для столицы. Один из современников, инженер Е. Дубровский об этом писал: "Уязвимым местом оставался коммутаторный зал Центральной телефонной станции, размещавшейся в верхнем этаже дома № 5 по улице Мархлевского (так в советское время называли Милютинский - авт.). В коммутаторы этого зала было включено около 10 тысяч телефонов, обслуживаемых телефонистками. Зал имел дневное освещение через стеклянную крышу, под которой размещались смены телефонисток. Не говоря о прямом попадании бомбы, любой осколок зенитного снаряда мог пробить крышу, повредить оборудование и в первую очередь представлял опасность для обслуживающего персонала. Работа в зале во время воздушного налета была весьма нервозной".

К счастью, все обошлось. Телефонная станция действует по сей день.


(Написано для компании Зебра Телеком)