Коненков на Пресне

Дом 9 по улице Красная Пресня – бывшая достопримечательность, мастерская скульптора Коненкова. Ныне дом не существует, он располагался перед современным павильоном метро.

Коненков въехал в эту студию в 1914 году. Он здесь не только работал, но и проводил шумные богемные досуги. В студии Сергея Тимофеевича регулярно бывали художники Кончаловский, Лентулов, Якулов, скульптор Мотовилов, поэт Иван Рукавишников, певец Федор Шаляпин, танцовщица Айседора Дункан.

Здесь же в 1916 году Коненков устроил свою персональную выставку. "Русские ведомости" сообщали: "Среди небольшой пелеяды молодых русских скульпторов… Коненкову принадлежит одно из первых мест. Выходец из лесной и крестьянской Руси, знакомый с радостью и страдой лесовика-дровосека, он как бы предназначен был внести в русскую скульптуру крепкое и мощное начало, любовь к материалу, радость ремесла… "Старенький старичок", вырезанный из древесного ствола и сам коренастый, приземистый и скованно-округлый, словно олицетворение вековечного корневища… богатырь Кузьма Сирафонтов с широкой гульливой улыбкой и Буслаевич вырублены в пне и выдержаны плоскими масками, дабы не нарушалась изначальная компактная форма древесной колоды. В этих работах Коненков проявил редкую любовь к дереву и понимание его органической природы".

Впрочем, атмосфера мастерской поражала безо всякой специальной экспозиции. В частности, сказительница из Пинеги Мария Дмитриевна Кривополенова, позировавшая Коненкову, долго еще всем рассказывала: "К мастеру ездила. Ну и мастер! Тела делает. Кругом тела лежат. Взял глины, давай тяпать - да сразу ухо мое, уж вижу, что мое. В час какой-нибудь и вся я готова тут. Уж и человек хороший! Уж и наговорилась я с ним! Нать ему рукавички связать".

Сам же скульптор Коненков писал о своей мастерской: "Мастерская на Пресне, которую до меня арендовал скульптор Крахт, была всем хороша: простор для работы, уединенность (уютный деревянный флигель стоял в глубине зеленого двора, среди зарослей сирени, жасмина и шиповника), возможность устраивать во дворе подсобные службы. Как показала жизнь, студия на Пресне - это готовый выставочный зал…

Ранней весной 1914 года стал переезжать на Пресню и обживаться на новом месте… В апреле мы с Григорием Александровичем вскопали пустырь вокруг флигеля и посеяли рожь с васильками. Мастерская на Пресне стала местом родным и желанным. Я с головой ушел в работу…

Еще перед поездкой в Грецию я в Караковичах целыми днями слушал монотонное, под аккомпанемент лиры пенье слепцов, расспрашивал их, лепил из глины их лица и постоянно размышлял об их доле. Захотелось мне поведать людям об этих сирых, убогих людях. Забрезжила в сознании идея "Нищей братии". К осуществлению замысла я приступил только в пресненской мастерской. И снова, как и прежде, я выискивал интересных с точки зрения моего замысла слепых бродяг, приводил их в студию. Лепил их и вырубал из дерева. Один из них, по фамилии Житков, стал прототипом "Старичка-кленовичка". Просил их петь, сказывать сказки. Тогда в Караковичах один слепой, долго живший в нашем доме и сроднившийся со мной, подарил мне лиру и научил меня нехитрой премудрости обращения с этим древним инструментом. Я подыгрывал моим пресненским натурщикам на лире и узнал, пожалуй, все жалостливые песнопенья российских нищих-горемык…

При таких-то вот обстоятельствах и познакомился я с Сережей Есениным, которого привел ко мне в мастерскую мой друг со времен баррикадных боев 1905 года поэт Сергей Клычков. Как они передавали потом, перед дверью Есенин услышал звучание лиры и поющие голоса и придержал своего провожатого.

- Стой, Сережа. Коненков поет и играет на лире.

Дослушав до конца песню, они вошли. Передо мной предстал светловолосый, стриженный в скобку мальчишка в поддевке.

- Поэт Есенин. Очень хороший поэт, - заторопился с похвалой Клычков, видя на лице моем удивление крайней молодостью незнакомца".

А Илья Шнейдер, секретарь Айседоры Дункан, вспоминал: "Есенин дружил с Коненковым. Они были знакомы с 1918 года. Вечерами Есенин иногда тормошил всех:

- Едем на Красную Пресню! Изадора - Коненков!

На Красной Пресне помещалась маленькая студия-мастерская Коненкова, насквозь промороженная, несмотря на две установленные там печи.

На Красной Пресне нас встречали выточенные из дерева русские Паны - лесные божки с добренькими и проницательными глазками. Коненков представлял их нам, называя "лесовичками". В мастерской лежали пни и чурбаны и пахло свежим деревом и лесом.

В 1918 году к первой годовщине Октября в кремлевской стене, на Красной площади была установлена в память бойцов, павших в октябрьских боях в Москве, большая мемориальная доска работы Коненкова, скрытая теперь за Мавзолеем В. И. Ленина и имеющая надпись:

ПАВШИМ В БОРЬБЕ ЗА МИР И БРАТСТВО НАРОДОВ

Над этой доской Коненков работал во дворе своей мастерской. Доска лежала на земле, и над нею были построены высокие лестницы, по которым неустанно взбирался и опускался Коненков, увлеченный этой захватившей его и столь ответственной работой.

В эти дни Есенин часто бывал в мастерской Коненкова и вместе с поэтами М. П. Герасимовым и С. А. Клычковым написал "Кантату", посвященную бойцам Октября, захороненным у кремлевской стены…

Коненков выточил из дерева две статуэтки танцующей Айседоры и подарил ей. Она увезла их во Францию. Что случилось с ними после ее гибели, я не знаю. Они были прекрасны".

Не удивительно, что всплеск активности в мастерской скульптора Коненкова пришелся на 1917 год. Сам он об этом писал: "Глубокая осень. Москва тысяча девятьсот семнадцатого года. Революция победоносно завершает свои дела. Умолкают последние залпы орудий с Ходынского поля по Александровскому юнкерскому училищу на Арбатской площади. Я слышу характерный звук снарядов, пролетающих через мою студию.

А повсюду музыка и пение. Народ празднует победу: всеобщее ликование, торжествующая радость, большое веселье.

У себя в мастерской на Пресне я открываю выставку своих работ: их около пятидесяти. Мой помощник и друг дядя Григорий занят последними приготовлениями к вернисажу. Он в белом фартуке с метлой в руках посыпает дорожки, подметает и ровняет песок. Большое красное знамя у входа в студию. Народ идет - дядя Григорий всех радостно встречает.

На выставке появился Есенин. Голубые глаза, волосы цвета спелой ржи, стройный, легкая походка и живой вид. Я стою и любуюсь им, и мне кажется, что мы с ним знакомы давно-давно.

А народ валом валит в студию. Народ новый: взволнованный, интересующийся. Вся Пресня здесь. Целые фабрики пришли. Рассматривают, высказывают свои суждения, спрашивают.

Скрипач Сибор у статуи Паганини исполняет лучшие произведения гениального итальянца. Растроганный музыкой, Сережа Есенин встает на стул, высоко подняв руку, выразительно жестикулирует.

Он читает новые стихи - все замерли, слушают".

Коненков еще не догадывается, что на какое-то время ему предстоит сделаться самым маститым скульптором страны.