Манежка

Манежная площадь была образована в 1937 году на месте снесенных построек Охотного ряда. С 1967 по 1990 годы носила название площади 50-летия Октября.

Трудно поверить, но сравнительно недавно здесь вообще не было никакой площади. Ее место занимало множество домишек, в основном одноэтажных и кургузых. В этих домишках торговали, выпивали, ужинали да и просто жили.

И среди этих отнюдь не роскошных строений выделялось два места, известные на всю Москву. Это трактир "Низок", он же "Обжорка" и Лоскутная гостиница.

У первого был профиль юридический. Тут за столами бражничали спившиеся так называемые "аблакаты от Иверской". Они действительно подыскивали клиентуру возле Иверской часовни, здесь же составлявшие за гроши да за "косушки" водки всевозможные прошения и жалобы. Среди них особым уважением пользовался некий Николай Иванович. Он обслуживал купцов, зажиточных мещан, и посещал его сам знаменитый адвокат Ф. Н. Плевако.

Лоскутная гостиница в те времена имела адрес Тверская улица, дом № 3.

Несмотря на затрапезное название, гостиница слыла роскошной. Один из современников с восторгом вспоминал: "полутемные коридоры, просторные номера с бархатными шторами и драпировками, мебель красного дерева, самовар на овальном столе, филипповские калачи - и у письменного стола со множеством ящиков молодая, очень привлекательная девушка с милой улыбкой, высоким лбом, над которым, как венец, уложены две туго заплетенные косы".

Этой девушкой была Лариса Рейснер - будущая революционерка, писательница и возлюбленная Гумилева.

Лоскутную гостиницу вообще любила творческая интеллигенция России. Здесь, в частности, писатель Андрей Белый впервые встретился со своей будущей женой Асей Тургеневой. Здесь Мария Алексеевна Оленина-Д´Альгейм устраивала музыкальные концерты (этот своего рода клуб назывался "Дом Песни"). Живал писатель Петр Боборыкин, и возмущался распорядком своего соседа - шалого и богемного Леонида Андреева.

- Представьте, я встаю в шесть утра, к девяти поработал уже, а он в девять только возвращается, - возмущался педантичный Петр Дмитриевич.

Впрочем, иной раз в этой гостинице случались вещи неприятные и даже пошлые. Однажды, например, купец Иван Петрович Свешников решил купить у генеральши Марии Степановны Рооп принадлежавший ей довольно большой лес неподалеку от Москвы. Лес был осмотрен, цена согласована, но генеральша все таки, на всякий случай, решила посоветоваться с мужем Христофором Христофоровичем, находившимся в то время по делам в Москве.

Зная, что супруг обычно останавливается в Лоскутной, госпожа Рооп с господином Свешниковым подъехали к гостинице, поднялись на второй этаж, толкнули дверь Рооповского номера и оказались в шикарном салоне. Только почему-то всюду, - на диване, в креслах и на столике, - были разбросаны детали явно не мужского туалета. Генерал крикнул из спальни:

- Кто там?

После чего оттуда же, из спальни выскочила полуодетая француженка и, увидав пришедших, с громким визгом бросилась обратно.

Сделка же состоялась, но уже без санкции бедного Христофора Христофоровича. После случая в Лоскутной генеральша с мужем развелась.

Эта солидная гостиница была сильным магнитом для воров и прочих нечистых на руку людишек. С ними, правда, случались и курьезы. Однажды, например, городовому показался подозрительным мужчина, проезжавший ночью на извозчике по улице Тверской с огромным ящиком.

- Что в ящике? - спросил городовой, остановив извозчика.

- А я почем знаю? - ответил седок.

После чего он сознался, что ящик стоял перед входом в Лоскутную.

Когда ящик вскрыли, то в нем обнаружились только осколки стекла (видимо, оставшиеся после разудалого купеческого ужина).

- Честное слово, - заявил воришка, - если бы я знал, что здесь такая дрянь, я бы и трудиться не стал. Я почему-то думал, что в ящике если и не серебро, так по крайней мере мельхиор.

Однако же подобное признание не было принято оправдывающим его вину.

А в маленьком безымянном трактирчике на задворках Лоскутной гостиницы собирались здешние книготорговцы. В те времена на нынешней Манежной площади было довольно много букинистов, в основном торгующих учебниками и литографированными конспектами довольно скверного полиграфического качества (сказывалась, разумеется, близость к Консерватории и Университету). Тут они решали свои незамысловатые дела - обсуждали цены, сплетничали, иной раз обменивались книгами. В этот клуб по интересам с удовольствием ходили начинающие букинисты со всего города Москвы - ведь разомлевшие от водки и разоткровенничавшиеся патриархи иной раз выбалтывали сокровеннейшие тайны ремесла.

Еще на месте нынешней Манежной площади было строение религиозного характера - так называемый дом Единоверческого монастыря. Впрочем, этот дом вошел в историю довольно необычным способом. Как-то раз веселые ассенизаторы выкачали из тамошней выгребной ямы нечистоты и, расшалившись, стали поливать ими окрестности.

Скандал был достаточно крупный. "Когда же наконец прекратятся безобразия этих "золотарей", а нечистоты, вывозимые ими со дворов домов, не будут выливаться на улицы?" - пользуясь случаем, возмущалась газета "Московский листок".

Увы, ответить на сей риторический вопрос никто не мог.