Кумысники

Кумысниками называли курортников, поправляющих свое здоровье кумысом. Это, как правило, происходило в башкирских степях.


Примитивно говоря, кумыс – это кефир или же простокваша, но из молока кобылы. Изобрели его башкирские кочующие скотоводы. В первую очередь благодаря тому, что собственно кобылье молоко не столь вкусно как, например, коровье или козье. А питаться в степях чем-то нужно.

Постепенно этот замечательный напиток вошел в башкирский быт. Его, например, подавали гостям в конце трапезы (своего рода диджестив) в особенных ковшах, украшенных тонкой резьбой. Одновременно обнаружилось, что кислое кобылье молоко – еще и уникальное лекарственное средство.

Один из образованнейших представителей русской интеллигенции, Владимир Даль, писал о пользе этого напитка: "Кумыз составляет главнейшую пищу и наслаждение наших кочевних народов. Он охлаждает, удовлетворяет и жажду, и голод и придает особенную бодрость. Кумыз никогда не переполняет желудок, его можно пить сколько угодно. Кумыз приносит пользу во всех тех болезнях, когда тело требует сытного и детского питания… Чувствуешь себя бодрым, здоровым, дышишь свободно, лицо принимает хороший цвет. Я сомневаюсь, можно ли придумать какую-нибудь пищу, которая заменила бы кумыз".

А в девятнадцатом столетии фраза "поехать на кумыс" стала такой же нарицательной как, например, "на воды". То есть за этим стояло не только лечение, но и курортное безделье, легкий флирт и увлекательное чтение романа Уилки Коллинза в тени какого-нибудь экзотического дерева.

Башкирский уроженец Сергей Тимофеевич Аксаков чуть ли не боготворил кумыс. Он воспевал его в своей семейной хронике: "Весной черноземная степь покрывается свежей, ароматной, сочной растительностью. Кобылицы, отощавшие за зиму, нагуляют жир. И тогда во всех кошах начинается приготовление кумыса. И все, кто может пить, от грудного младенца до дряхлого старика, пьют богатырский напиток. После этого исчезают недуги голодной зимы и даже старости. Полнотой одеваются осунувшиеся лица, румянцем покрываются бледные впалые щеки".

Чудо кумыса привлекало и другого русского писателя – Льва Николаевича Толстого. Он сообщал: "В продолжение года я занимался школами и так измучился, что заболел. Потом бросил все и поехал в степь к башкирам – дышать воздухом, пить кумыс".

Естественно, что "на кумыс" наведовался Чехов, у которого были проблемы с легкими еще с молодых лет. Долго потом дом, где останавливался Антон Павлович, называли именно "Чеховским домиком".

А Марина Цветаева, только что познакомившись со своим будущим мужем Сергеем Эфроном, повезла его лечиться в село Усень-Ивановское, к западу от города Уфы. Она писала своему приятелю, поэту М. Волошину: "Сереженька здоров, пьет две бутылки кумыса в день… Здесь много берез и сосен, небольшое озеро, мельница, речка. Когда начинается тоска по Коктебелю, роемся в узле с камешками".

Что поделать, легкая тоска и скука – обязательное украшение курортной жизни.

Цветаева позже писала о своем Усень-Ивановском периоде жизни: "Это лето – лучшее из всех моих взрослых лет".

Конечно, "на кумысе" появлялись не одни лишь знаменитые писатели. Туда, особенно в начале прошлого столетия, начали совершать паломничество люди всех профессий (и почти что всякого достатка), желающие несколько поправить организм (в первую очередь, конечно, легкие).

И ежедневно отправлялись из Башкирии сотни экзотических открыток. Экзотика располагалась на обеих сторонах этих открыток. С одной – картинка с весьма непривычным для европейской России сюжетом: "Г. Белебей. Группа татар на празднике "Сабантуй", "Кумысная колония Аксаковой (открытая Ольгой Григорьевной Аксаковой, внучкой писателя Сергея Тимофеевича – АМ). Общий вид", "Кумысные курорты. Ямщики-башкиры", "Башкир с женой (бабой). Она приготовляет кумыс в кадке около амбара", а также "Врач на обходе".

С другой стороны – впечатления курортников-"кумысников", также довольно увлекательные. Например, такое: "Живется в Андреевской санатории не скучно, иногда устраиваются небольшие концерты, раза два в сезон бывают проездом артисты, чаще всего из Уфы… Кто играет на пианино, кто - идет на громадную площадку крокета; некоторые любители сражаются на бильярде, другие сосредоточенно сидят за шахматами. И, если все это надоедает и если позволяют силы и здоровье, можно идти в горы".

Естественно, ослабленные господа "кумысники" довольно тщательно следили за своим питанием. Как правило, они были довольны: "Звонок к утреннему чаю собрал кумысников в столовую, где я мог лично убедиться в сердечном и внимательном отношении хозяев к кумысникам. Завтрак за утренним чаем был обильный. Кроме чая и кофе подавали яйца, масло и закуски (при мне были сардинки, селедка и балык). Пансионеры в присутствии хозяев чувствовали себя как дома и нисколько не стеснялись. Сидевший против меня пансионер, например, съел 8 яиц за утренним чаем, вечерняя порция его была на одно яйцо меньше".

Конечно же, следили и за результатом этих титанических усилий: "Еще не пополнели. Тоня прибавила за неделю первую 1 фунт, а Зина ничего. Пока довольны, чувствуем себя хорошо".

Разве что дети не присматривались на курортах к своему питанию и весу: "Здравствуй, милый папочка! Я сегодня ездила на мельницу с хозяином. Маму здесь зовут зажаренной кумысницей. У хозяина пять лошадей и я не пропускаю ни одну лошадь, все катаюсь".

А самыми серьезными на тех курортах были, разумеется, врачи. Им приходилось не только следить за здоровьем своих пациентов, но и за тем, чтобы курортники больные не перезаражали бы здоровых, всего-навсего уставших и ослабленных. Все-таки с туберкулезом шутки плохи.

Для этого составлялись особые "Книжки правил для пансионеров" со строгими пунктами: "Плевать и отхаркивать мокроту на пол, на землю, в носовой платок, умывальные чашки, ведра и т. п. строго запрещается, о всяком замеченном нарушении этого правила просят пансионеров санатории доводить до сведения директора".

Словом, невероятно многогранной была жизнь "кумысников" и их врачей. Кроме того, она касалась даже тех, кто вроде бы ни разу "на кумысе" не был и не собирается туда. Дело в том, что ежегодно, 8 июля в нашей стране (как и во многих других странах) проводился "День ромашки". На улицах городов появлялись празднично одетые (обычно, молодые, из студентов) люди с белыми ромашками в петлицах и на головных уборах. Иногда через плечо добровольцев была перекинута белая лента с надписью: "Борьба с чахоткой". Они собирали пожертвования на лечение и профилактику туберкулеза.

Некоторые особо щедрые предприниматели расставались в тот день с колоссальные суммами. Например, один из них пожертвовал кумысным санаториям 150 тысяч рублей (в память о родном брате, скончавшемся от чахотки). Но большинство, конечно, жертвовало деньги символические.

В "День ромашки", как правило, проходили концерты, спектакли и танцы. На них обязательно присутствовали девушки с ромашками и с ящичками для пожертвований. Лица девушек, что называется, светились добротой. В тот день они казались необычными, волшебными созданиями, и немало молодых людей кидало в ящик денежку лишь для того, чтоб из прекрасных ручек получить брошюру, посвященную здоровому образу жизни и, возможно, задержаться, завязать беседу на возвышенные темы.

Много денег собиралось в "День ромашки". И немало зарождалось новых любящих семей.

 
Ниже - мой видеорассказ еще об одном целительном молочно-кислом продукте, болгарском кислом молоке, кисело мляко.
Болгарское застолье. Взбитая икра - тарама хайвер

Обработка видео...