Курьезных дел мастер Кулибин

Иван Петрович Кулибин (1735-1818) - выдающийся русский механик-изобретатель. 30 лет возглавлял Мастерские Академии наук в Санкт-Петербурге. Создал уникальные конструкции часов различного назначения; проекты деревянных и металлических мостов, фонарь-прожектор, механический экипаж, телеграф, лифт и многое другое. Работал над созданием и совершенствованием инструментов, приспособлений и станков для обработки оптического стекла, разработал отечественные технологии оптического производства. Изобретения Кулибина в большинстве своем намного превосходили зарубежные аналоги, а некоторые из них были уникальными.
В 1767 году Екатерина Великая в сопровождении австрийского, прусского, испанского, датского и шведского послов предприняла поездку по Поволжью. Ей хотелось лично продемонстрировать Западу, как всего за пять лет ее царствия улучшились порядки в стране и благосостояние подданных. В том, что они улучшились, Екатерина, естественно, не сомневалась - доклады министров убедительно свидетельствовали об этом.
Из Петербурга до Твери ехали по сплошной грязи, в окружении нищих, полуразвалившихся избушек. Продемонстрированные в самой Твери новопостроенные галеры были никуда не годны. В Ярославле прямо перед высочайшими гостями чуть ли не передрались городской голова и губернатор. В Городце, в Федоровском монастыре вся братия оказалась пьяной. В Балахне воевода доложил о надвигающемся голоде. А в Нижнем Новгороде подданные поднесли 4 приветственных адреса и 200 жалоб. Всего к тому моменту жалоб было собрано около шестисот. Императрица пребывала в ярости.
- Город ваш ситуацией прекрасен, а строением мерзок! - гневно сказала она нижегородскому губернатору Аршеневскому, вышедшему встречать царицу.
Все в испуге замолчали. Но тут Аршеневский представил императрице мещанина Ивана Кулибина, механика-самоучку. А тот продемонстрировал Екатерине собственноручно сделанные инструменты - телескоп, микроскоп, электрофор, а главное - часы, созданные специально в подарок царице. Одна беда - часы пока что не ходили.
Монархиня самодовольно улыбнулась. Именно таких сюжетов она ожидала от своего путешествия. Екатерина милостиво разрешила самородку завершить часы и, привезя их в Петербург, лично вручить ей.
Кулибин несказанно обрадовался. Тридцатилетний мещанин к тому моменту вовсю пользовался славой городского самоделкина. Он с легкостью мог починить любой часовой механизм, соорудить плотину, лодку, флюгер, мельницу. Нижегородцы постоянно обращались к молодому человеку за помощью. И он не отказывал - сам получал удовольствие, колдуя над затейливыми механизмами. В тайне же мечтал о настоящей изобретательской работе, в хорошо оборудованной мастерской и, желательно, в Санкт-Петербурге. И судьба, наконец-то, дала ему шанс.
В 1769 году часы были готовы. Они представляли из себя сложнейший механизм "видом и величиною между гусиным и утиным яйцом" и состоящий из 427 миниатюрных деталей. Часы били каждый час, полчаса и четверть часа. Кроме того, в яйце располагался "золотой чертог" - миниатюрный механический театр, в котором под музыку и колокольный звон разыгрывалось затейливое представление. Помимо этого часы умели воспроизводить духовную музыку и специальный гимн, также сочиненный Кулибиным в честь Екатерины Великой.

* * *
Кулибин прибыл в Петербург и преподнес свой дар Екатерине. Монархиня, большая любительница всевозможных курьезных диковинок, пришла в восторг. А Иван Петрович получил новую должность - руководителя механических мастерских Императорской академии наук.
Кулибин поначалу, посчитал это большой удачей. «Я всегда буду знать обо всем новом в технике, - думал он, - всегда смогу посоветоваться с мудрыми учеными. И мои проекты не останутся без внимания.». Но на деле все складывалось по-иному.
Да, находились те, кто относился к назначению с одобрением «Талантливый человек, мастер на все руки! - говорили они. - На должности заведующего он будет весьма полезен». Но большинство, напротив, возмущалось: «Подумать только, простолюдин, самоучка будет руководитель мастерскими Академии наук. Да, он еще молод, и к тому же - малограмотный!»
Некоторые посмеивались над Кулибиным, другие завидовали его таланту и всячески ему вредили. Кстати, и техникой академики интересовались мало. Предложения изобретателей встречали полное равнодушие. И Ивану Петровичу в основном приходилось заниматься рутинной работой.
Договор об обязанностях Кулибина на академической службе гласил: "Иметь главное смотрение над инструментальною, слесарною, токарною и над тою палатою, где делаются оптические инструменты, термометры и барометры... Чистить и починивать астрономические и другие при Академии находящиеся часы, телескопы, зрительные трубы и другие, особливо физические инструменты от Комиссии к нему присылаемые".
Но не только чистка телескопов и часов входила в его профессинальные обязанности. Дело в том, что Екатерина считала себя просвещенной царицей. Но, в отличии от Петра Первого, строившего флот, города и заводы, ее прогресс носил скорее развлекательный характер. Екатерина переписывалась с Вольтером и Дидро. Приблизила к себе Державина. Поручила архитектору Баженову перекроить Московский кремль в европейский дворец. Да и Кулибин заинтересовал императрицу не полезными в хозяйстве мельницами, а механическим яйцом.
Естественно, главной заботой Ивана Петровича было радовать матушку императрицу и ее двор. Тем более, что балы во дворцах Екатерины и ее окружения следовали один за другим, и без усилий Кулибина не обходилось ни одно празднество. Он был обязан изготовлять бутафорию, фейерверки, иллюминацию. На это у него была неистощимая выдумка. О роскошных празднествах во дворцах русской императрицы и ее фаворитов говорили даже при королевских дворах Европы. Государыня Екатерина не упускала случая похвастаться «своим Кулибиным», особенно перед высокопоставленными чужестранцами.
Тот же все изобретает шутихи, чистит часы, а на досуге тоскует о настоящей работе.

* * *
Нет, случаются в жизни Кулибина события приятные и даже радостные. Например, дорогой телескоп, выписанный императрицей из Англии. Кулибин его налаживает и всякий раз, когда государыня на луну и звезды смотреть пожелает, сопровождает "матушку" в дворцовую обсерваторию. Объясняет, где Луна, а где Меркурий. И смех, как говориться, и грех. Делает для нее лифт, который возит престарелую, отечную царицу. Мастерит для ее многочисленных детей и внуков всякие занятные игрушки.
Кулибин в фаворе, однако душа не на месте. Ведь многие изобретения изобретения Ивана Петровича, которые он делал, выполняя капризы царицы и придворной знати, могли бы принести немалую пользу и в промышленном производстве, и в военном деле, если бы только нашлись при дворе люди, которые это поняли. Но таких людей не было.
А годы бегут, а силы мастера все убывают.

* * *
Кулибин пишет: "Усмотрел я в вешнее время по последнему пути на реках, а особливо по Большой Неве, обществу многие бедственные приключения. Множество народа, в прохождении по оной имея нужды, проходят с великим страхом, а некоторые из них и жизни лишились: во время шествия сильного льда вешнего и осеннего перевоз на шлюпках бывает с великим опасением, и продолжается это беспокойство через долгое время. Да когда уж и мост наведен бывает, случаются многие бедственные и разорительные приключения, как-то от проходу между часто стоящих под мостом судов, пловущим сверху судам и прочему. Соображая я все оные и другие неудобства, начал искать способ о сделании моста".
И утром 15 декабря 1776 года в Петербурге произошло важное событие - испытание модели одно арочного деревянного моста, предназначенного к строительству через Неву. На модель положили груз - три тысячи восемьсот пудов. Это больше – 60 тонн! Она выдержала запредельную нагрузку. Тогда по мосту прошлись все собравшиеся, а один из членов комиссии, самый толстый, даже несколько раз подпрыгнул на середине моста и пробасил: «Ничего не скажешь! Крепкая конструкция». Все стали дружно поздравлять изобретателя с успехом. Государыня «с крайним удовольствием» приняла донесение о столь важном изобретении отечественного механика и наградила его деньгами.
Заключение Комиссии гласило, что по этому проекту можно построить мост через Неву длиною 298 метров. Кулибин выбрал место для строительства, сделал полное описание работ по сооружению моста и даже продумал детали его украшения.
Как он ждал начала строительства! Но, увы, строить мост никто не собирался, чертежи сдали в архив, а модель приказано было «сделать приятным зрелищем публики». Когда же интерес к модели угас, её перенесли в сад Таврического Дворца и там перебросили через канал.
С точки зрения Екатерины и ее придворных, это было лучшее решение. Еще бы - такая курьезная вещь в нашем садике. Какой душка этот Кулибин. И 15 мая 1778 года в торжественной обстановке, в присутствии придворной свиты императрица Екатерина II «за успехи в механике» лично вручила Кулибину специально для него выбитую золотую медаль с надписью: «Академия наук механику Ивану Кулибину». Медаль давала право беспрепятственного входа в царский дворец для участия во всех благородных собраниях и придворных приемах.

* * *
"Санкт-Петербургские ведомости" от 1779 года сообщали: "Санкт-Петербургской Академии наук механик Иван Петрович Кулибин изобрел искусство делать составное из многих частей зеркало, которое, когда перед ним поставится одна только свеча, производит удивительное действие, умножая свет в пятьсот раз противу обыкновенного свечного света и более, смотря по мере зеркальных частиц, в оном вмещенных. Оно может поставляться и на чистом воздухе в фонаре: тогда может давать от себя свет даже на несколько верст".
В свободное от "основной работы" время Кулибин сконструировал диковинный фонарь. Это изобретение стало пользоваться потрясающим успехом. Вельможи пожелали иметь такие фонари для украшения своих празднеств. Вскоре и простым жителям столицы, и провинциалам тоже понадобились фонари. В академическую мастерскую посыпались заказы. Кулибин наладил их производство и продажу. Он детально разработал и описал технологию изготовления фонарей, и к тому же сконструировал приспособления и станки, необходимые для их изготовления. Но чертежи вскоре исчезли, а его фонари перестали покупать. Так что это изобретение даже не улучшило материального благосостояния изобретателя.
Кулибин только разводил руками: «Вот незадача вышла! Сторонние мастера не только без уговору фонари делают, но и продают их по дешевке, чем нашу выгоду на корню подрывать смеют»…
А Кулибина тем временем увлекла новая идея - вечный двигатель. Он еще в Нижнем Новгороде подступал к этой волнительной теме - делал расчеты, вычерчивал схемы. Здесь же, в праздном придворном Петербурге, интерес к этому только обострился. Да и материальных возможностей стало побольше.

* * *
Кулибин и в газетах читал, и от ученых слышал, что многие уже пытались сделать такой двигатель, и ничего у них не получилось, но это его не останавливает. Верить в то, что создать его вовсе невозможно Иван Петрович отказывается. Как это невозможно? Его идея проста. Колесо надо сделать полое, а внутри него - поместить груз. Если колесо толкнуть, то груз, перемещаясь, будет постоянно нарушать равновесие, и, стало быть, колесо под его тяжестью должно безостановочно вращаться в нужном направлении. Должно! А будет ли? Кулибин уже не одну тетрадь своими чертежами и записями заполнил, а сомнения все же остались. Потому новую тетрадь он озаглавил: «Сумнительство, вновь усмотренное».
В 1789 году, когда началась вторая русско-турецкая война, он изобрел семафорный телеграф, чтобы сведения с фронта быстрее доставлять. Позднее создал оптический телеграф, но все напрасно. Когда же через сорок лет возникла острая необходимость в телеграфе, никто и не вспомнил об изобретении Кулибина. Для установки телеграфа пригласили французского инженера. За «секрет» оптического телеграфа ему заплатили 120 тыс. рублей и еще назначили годовую пожизненную пенсию в шесть тысяч рублей. А ведь телеграф, предложенный Кулибиным, был куда более совершенным!
А между тем Кулибин сделал еще одно серьезное изобретение - самодвижущуюся машину. «Экипаж без лошади! И овса не просит!» - удивлялись прохожие, глядя на необычный трехколесный экипаж, появившийся осенью 1791 года на улицах Санкт-Петербурга. Управлял коляской-самокаткой сам Иван Петрович. Вставив ноги в "туфли", охватывающие ступни, и, поочередно нажимая на эти своеобразные педали, он вращал колеса. По наклонной дороге и после разгона «самокатка» ехала сама. Мальчишки пускались бежать с коляской наперегонки. Но догнать ее было трудно.
Два задних колеса коляски были ведущими, одно переднее - направляющим. Мастер разработал и впервые применил своеобразную трехступенчатую коробку передач, маховик, тормоза, роликовые подшипники. Это был первый шаг от конного экипажа к автомобилю. Но, как и другие изобретения Кулибина, самокатка оказалась никому не нужна, и мастер сам ее уничтожил. Очень не хотелось ему быть клоуном от науки.

* * *
И оставалась у Кулибина одна надежда - вечный двигатель. Казалось, что решение вот-вот придет, нужно лишь постараться.
Этот двигатель и поломал Кулибину карьеру. Его и раньше недолюбливали царские вельможи. Еще бы! Он так непохож на них. Не пьет, не курит, в карты не играет, носит длиннополые одежды, не желает расставаться с огромной бородой, отказывается от дворянства. Считает, что простое звание и простое платье больше соответствуют его воспитанию, профессии, и его положению при дворе.
А тут скончалась покровительница, матушка Екатерина. И пошли доносы новому государю - дескать, а наш-то механик все по ночам просиживает в мастерской, наверное колдует. В отличии от веселой и открытой Екатерины, Павел Первый был человек мрачный, мнительный и всех во всем подозревающий. Тем более, ему совершенно не были нужны "курьезы", столь любезные покойной матери. Да и настоящая наука оставляла равнодушным Павла, больше всего любившего военные парады и учения.
Тучи над Кулибиным сгущались, а заступиться за него было некому. Ведь за 30 лет работы в Академии он так и не стал там «своим». И в августе 1801 года ему пришлось подать в отставку и переехать в родной Нижний Новгород.
Работа же над вечным двигателем шла мучительно и долго. Кулибин потратил на него все свои деньги. На жизнь зарабатывал починкой часов и изготовление ножных протезов для увечных воинов. И вот, 22-го сентября 1817 года в газете «Русский инвалид» он прочитал, что некий господин Петерс из Майнца изобрел… вечный двигатель.
«Похоже, он использовал тот же принцип, что и я, - взволновался Иван Петрович, - значит и у меня должно получиться».
И тут впервые к нему пришла мысль: «А вдруг кто-то украл мои чертежи?»
Старик лишился покоя. Разослал письма большим начальникам и даже самому царю. Просил денег на опыты, уверял, что в скором времени вечный двигатель будет готов. Ответов на эти письма не было. Психика старого мастера пошатнулась. У него развились подозрительность, недоверие к окружающим. Он все прятал и перепрятывал свои записи: боялся, что кто-нибудь украдет его идеи.
Здоровье Кулибина с каждым днем ухудшалось. «Жаль, если моя машина останется неоконченною» - с горечью говорил он. Тяжело больной, лежа в постели, даже по ночам в часы бессонницы, украдкой от родных, он работал: что-то чертил на листке, положенном на подушку. Так было до последнего дня жизни!

* * *
30 июня (по старому стилю) 1818 года Иван Петрович Кулибин скончался. Умер он в полной бедности. За три года до его смерти сгорел дом, который он построил на последние деньги. Из вещей удалось спасти только сундук. Кулибин всегда держал его в своей мастерской, и никого к нему не подпускал. Ключ от большого медного замка постоянно был при нем. Когда родные, через несколько дней после похорон, нашли ключ на полу в мастерской и открыли заветный сундук, он оказался совершенно пуст.