Подмосковное Крюково

Первое упоминание о деревне Крюково относится к шестнадцатому веку. Дальнейшее его развитие - как у среднестатистического и ничем не выделяющегося поселка. Который получил свое развитие лишь с появлением здесь станции - в 1851 году. Начала развиваться инфраструктура, появилась работа у извозчиков, которые, по большей части, гуртовались рядышком со станцией. Возник спрос на грибы-ягоды, на всяческое рукоделье. Тем более, что вскоре был запущен первый регулярный пригородный поезд, связавший Крюково и Москву. Правда цены на него были доступны только "господам".
Поначалу эта станция выглядела довольно скромно. С одной стороны двухэтажное станционное здание, и с другой тоже. Искусственное озеро с смешным названием Водокачка - оно использовалось для заправки паровозов водой. Сейчас это озеро называется Школьное.
Здесь, как и на Сходне, проживали в основном железнодорожные работники самого разного профиля - от кондукторов до путевых обходчиков. И среди них - возлюбленная адвоката Анатолия Кони Надя Морошкина. Их отношения были надрывными. Анатолий Федорович ей писал: "Ты приходишь мне на мысль всегда в одном и том же образе кроткого и "простившего" друга и мне постоянно в минуты тоски вспоминается воскресенье, грязненькая комната в монастырской гостинице, сияющий в окне крест колокольни, шипящий самовар на столе, и около него ты, добрая и спокойная. Я не могу позабыть этого вечера, он неизгладимыми красками врезался в мое сердце, - воспоминание о нем смиряет меня и заставляет утихать сердечную боль, как бы мелок я ни был, но меня любила такая девушка, как ты, и этого довольно, чтобы не считать себя вполне несчастным… Твой добрый лик в последний раз мелькнул на ступеньках крюковской станции и исчез из виду. Все горе разлуки и тоска об утраченном, по-видимому, счастии прихлынули к моему сердцу".
И Морошкина в ответ писала - желтыми чернилами.
Именно здесь проходила линия обороны во время судьбоносной Битвы за Москву. В честь этого события здесь, на 41 километре Ленинградского шоссе был установлен знаменитый памятник и обелиск, получивший неформальное название "Штыки". Памятник представляет из себя искусственный курган (землю для него свозили со всех окрестных мест, со всех ближайших к памятнику строительных площадок). Высота кургана - 27 метров, обелиска - 42 метра. Как не трудно догадаться из названия, он представляет из себя сомкнутые штыки. Когда принимали памятник, комиссия, было засомневалась - не коротки ли штыки? Может быть, надо длиннее?
Спорили часов пять. После чего один из участников этого мероприятия, невысокий начальник строительно-монтажного управления. вышел и задал неожиданный вопрос:
- Как вы считаете, я большой или маленький?
Все замолчали. А коротышка продолжил:
- Так вот, ни один дурак за всю жизнь не хотел меня вытянуть. Принимали таким, как есть.
Может быть, дело в том, что все были уставшие, всем хотелось быстрее домой. Во всяком случае, под дружный хохот постановили оставить те штыки "как есть".
Памятник был открыт в 1974 году. И тогда же поэт Сергей Остров написал стихотворение, ставшее известной песней:

Шел в атаку яростный
Сорок первый год.
У деревни Крюково
Погибает взвод.
Все патроны кончились,
Больше нет гранат…
Их в живых осталось только семеро,
Молодых солдат…

Будут плакать матери
Ночи напролет:
У деревни Крюково
Погибает взвод.
Он не сдаст позиции,
Не уйдет назад.
Их в живых осталось только семеро,
Молодых солдат.

Лейтенант израненный
Прокричал: "Вперед!".
У деревни Крюково
Погибает взвод.
Но штыки горячие
Бьют не наугад…
Их в живых осталось только семеро,
Молодых солдат.

Отпылал пожарами
Тот далекий год.
У деревни Крюково
Шел стрелковый взвод…
Отдавая почести,
В тишине стоят
В карауле у холма печального
Семеро ребят.

Так судьбой назначено,
Чтобы в эти дни
У деревни Крюково
Встретились они
Там, где пал со славою
Тот бессмертный взвод,
Там шумит, шумит сосна высокая,
Птица гнезда вьет.

А само слово Крюково до сих пор ассоциируется в сознании жителей нашей страны с поворотом событий в Великой Отечественной.

* * *
Современное Крюково административно относится к городу Зеленограду. А ведь он возник совсем недавно - Председатель Совета Министров СССР Николай Булганин подписал постановление о его создании всего лишь в 1958 году. При этом особо подчеркивалось: "Застройку города осуществлять четырехэтажными домами с земельными участками при них с применением приемов свободной планировки, обеспечивая наилучшую освещенность и проветривание жилых домов, использование естественного рельефа местности и существующей растительности; квартиры в жилых домах проектировать для заселения одной семьей при норме жилой площади на человека 9 кв. м".
Таковы были в то время представления о счастливой жизни в новостройках.
А название - Зеленоград - возникло еще позднее, в 1963 году.
Главным архитектором Зеленограда был назначен Игорь Рожин, ранее прославивший себя станциями метро "Новокузнецкая", "Электрозаводская", "Парк культуры"-кольцевая, "Смоленская" Арбатско-Покровской линии, а также стадионом "Лужники". Архитектор вспоминал: "После завершения строительства стадиона в Лужниках мне предложили быть главным архитектором нового проектируемого города под Москвой. Я сначала отказывался, так как это не моя юдоль, мне больше приходилось строить общественные и промышленные объекты, а здесь - целый город. Но потом уговорили, предложив сначала ознакомиться с местностью. Место мне понравилось. Захотелось среди зеленого леса построить белый город".
Правда, первоначальный замысел Игоря Рожина был несколько иным, как он сам говорил, "менее урбанизированным". Но ничего не поделаешь - что вышло, то вышло. И вышло не так уж и плохо. Каждый четырехэтажный дом соответствовал строжайшим требованиям: "Дом состоит из четырех секций широтной организации. В первом этаже имеется одно помещение для хранения детских колясок с полом на уровне земли и выходом непосредственно на улицу. Каждая квартира любого этажа имеет свой балкон.
Две трети всех квартир имеют сквозное проветривание. В квартирах запроектированы кухни размером 6,80 кв. м, в которых предусмотрена расстановка кухонного оборудования и обеденного стола. Кухни оборудуются электроплитами.
Во всех квартирах предусмотрены встроенные шкафы. В кухнях запроектированы хозяйственные шкафчики.
Все квартиры имеют изолированные комнаты.
Полы во всех помещениях квартир выполняются из линолеума по двум слоям оргалита. Полы на лестничных площадках и верхняя поверхность ступеней из хлорвиниловой плитки".
Одни лишь электроплиты были чудом. А уж балкон - вообще предел мечтаний горожанина.
Одним же из культурных центров города стал кинотеатр "Электрон". История его возникновения довольно необычна. Директор "Электрона" Вера Бердникова вспоминала: "В начале 60-х я была администратором кинотеатра "Сокол", работала в Московском управлении кинофикации. Мне поручили найти директора кинотеатра для Зеленограда - совсем молодого тогда города. Я подумала-подумала и решила сама стать директором. Не испугало даже то, что кинотеатра как такового еще не было, только стены.
А трудностей хватало, ведь работать приходилось одной. До начала работы кинотеатра мне не полагалось помощников. Пришлось срочно становиться и снабженцем, и строителем. Киноаппаратура распределялась тогда централизованно, а вот, скажем, кресла приходилось добывать самой. Как вы думаете, какое предприятие изготовило первые кресла для "Электрона"? Ни в жизнь не догадаетесь, потому что это была… баянная фабрика. Трубы, на которых эти кресла крепятся, были выпрошены у метростроевцев. А со сварочными электродами, которыми эти трубы привариваются, помогли электронщики. Так что первый зеленоградский кинотеатр был воистину народной стройкой. "Электрон" был построен в немыслимо короткий срок - меньше двух лет.
Открытие "Электрона" в культурной жизни Зеленограда стало событием. Работал "Электрон" беспрерывно, ни один кинотеатр Москвы не мог похвастаться средней загрузкой зала 93%! Аншлаги были даже на дневных сеансах.
Строители Зеленограда любили кино, особенно индийское. Я добилась, чтобы 2-3 раза в неделю привозили новые фильмы. Никаких культурных заведений, кроме кинотеатра, Зеленоград тогда не знал. Поэтому "Электрон" стал местом встреч, которое изменить было нельзя. Там проходили партконференции, торжественные собрания и КВН…".
Кстати, публика в том "Электроне", да и в Зеленограде вообще, была особенная - город к тому времени сделался полноценным наукоградом.

* * *
Разумеется, на территории нынешнего Зеленограда расположено не только Крюково, но множество иных бывших старинных деревень, а также усадьба Долгоруковых, ныне, увы, не существующая. Зато сохранилась Никольская церковь, расположенная рядом с княжеским домом. Долгоруковы о ней заботились. В частности, подрядчик Петр Ионов взял на себя труд "сделать и поставить на вновь выстроенную колокольню шпиль, яблоко и крест и покрыть карниз из своего железа, вышиной, окромя креста, 20 аршин, яблоко и крест вызолотить червонным золотом на гульфарбе, а шпиль выкрасить зеленой краской".
Село же Мышецкое принадлежало Денису Давыдову, главному партизану войны 1812 года. Старому вояке довелось в 1830 году вновь возглавить армию - только на этот раз врагом была холера, а Денис Давыдов руководил здешним "холерным участком". В свободное же время зазывал друзей на развлечения. В частности, писал П. Вяземскому: "Приезжай в мое Мышецкое. Теперь осень; мы с тобой погуляем за зайцами и даже за медведями, коих около меня более, нежели зайцев".
Скучно было партизану и поэту без богемного общения.
Здесь располагалась усадьба Фонвизиных. В ней проживал известный декабрист генерал-майор М. А. Фонвизин и его молодая супруга Наталья Дмитриевна, урожденная Апухтина. Кстати, именно она сделалась прототипом пушкинской Татьяны Лариной. Наталья Фонвизина писала на этот счет Пущину: "Ваш приятель Александр Сергеевич как поэт прекрасно и верно схватил мой характер, пылкий, мечтательный и сосредоточенный в себе, и чудесно описал первое его проявление при вступлении в жизнь сознательную. Потом гадательно коснулся другой эпохи моей жизни и верно схватил главную тогдашнюю черту моего характера - сосредоточенность в себе и осторожность в действиях, вообще несвойственную моему решительному нраву, но тогда по обстоятельствам усвоенную мною".
По иронии судьбы, спустя десятилетия Наталья Дмитриевна, овдовев, вышла замуж за того же Пущина. Иной, раз, забывшись, называла супруга Евгением. А тот каждый раз гневался: "Пожалуйста, не говори мне об Онегине. Я Иван и ни в какие подражания не вхожу".
Сам же, двуличный, называл супругу Таней и писал ей романтические письма: "Неуловимая моя Таня!.. Странное дело! Таня со мной прощается, а я в ее "прощай" вижу зарю отрадного свидания! Власть твоя надо мной все может из меня сделать".
Молодые на старости лет увлеклись не на шутку.
А еще рядом со станцией Крюково располагался частный санаторий. Его владельцы в 1909 году додумались до изумительнейшего ноу-хау. "Новое время" писало: "Московское общество деятелей периодической печати получило предложение принять в свое ведение комнату имени Чехова в санатории Вырубова и Хрущова, находящейся в имении Рукавишникова, близ ст. Крюково, Николаевской жел. дор. Эта комната оборудована специально для предоставления полного покоя интеллигентному труженику, нуждающемуся в укреплении нервов. В комнате этой все напоминает Чехова: много его портретов, занавеси, затканные чайками, обширная библиотека, которой находится полное собрание чеховских произведений, и проч.".
Впрочем, нельзя сказать, чтоб комната имела потрясающий успех. В газетах то и дело попадались объявления такого рода: ""Чеховская" комната при Крюковском санатории (ст. "Крюково", Никол. ж. д.) в настоящее время свободна. Представители литературы и науки, желающие воспользоваться безвозмездным отдыхом и лечением обращаются за справками: Москва, Б. Дмитровка, д. Востряковых. Художественный кружок, чеховская комиссия при обществе деятелей периодической печати и литературы".
То ли чересчур уж строгим был отбор для кандидатов в "интеллигентные труженики", то ли сама идея представлялась чересчур экстравагантной.