Музей в честь живого царя

Главный музей города Костромы находится на бывшей Павловской, сегодня – проспект Мира. Его первоначальное название - Романовский. Он был открыт в 1913 году, в присутствие самого Николая Второго.

Долго выбирали место. Выбрали в конце концов этот участок - "На единственно широкой улице, среди каменных зданий, подле самого почти пожарного депо, место это представляется достаточно безопасным в пожарном отношении".

Объявили сбор пожертвований, и притом порекомендовали не стесняться малым их объемом: "Всякое пожертвование, хотя бы самой мелкой суммы будет принято с глубокой признательностью и навсегда останется в памяти будущих поколений, т. к. будет записано в особую книгу, предположенную к хранению в музее".

Тот факт, что эту книгу мало кто станет читать, не уменьшал активности костромичей. На начинание и правда жертвовали.

Открытие было обставлено с подобающим пафосом. Протоколы свидетельствуют: "Еще задолго до прибытия Их Императорских Величеств, в Романовском музее собрались: члены Строительной Комиссии по возведению Романовского музея, члены Совета Костромской Ученой Архивной Комиссии и наиболее крупные жертвователи на сооружение и оборудование вновь выстроенного здания Романовского музея. К 5 часам прибыли в здание музея особы Императорской Фамилии, министры, особы свиты Их Императорских Величеств и Их Высочеств, высшие военные и гражданские чины и должностные лица.

Немного позднее 5 часов к Романовскому музею прибыли и Их Императорские Величества с Наследником Цесаревичем и Августейшими Дочерьми. В вестибюле музея, на нижней площадке Их Величества были встречены членами Комиссии по возведению в г. Костроме Романовского музея, в полном составе, во главе с Непременным Попечителем Комиссии Костромским Губернатором Камергером Двора Его Императорского Величества, Действительным Статским Советником П. П. Стеремоуховым (тем самым, который так переживал по поводу "полковых дам" - АМ.)…

Ее Императорскому Величеству Государыне Императрице и Их Императорским Высочествам Великим Княжнам Члены Строительной Комиссии по возведению Романовского музея в г. Костроме имели счастье поднести роскошные букеты живых цветов.

На верхней площадке вестибюля Романовского музея имели счастье приветствовать Его Императорское Величество с Августейшею семьею все, собравшиеся здесь в полном составе, члены Совета Костромской Ученой Архивной Комиссии, по инициативе, а отчасти и на средства которой было возведено здание Романовского музея. Наполнен музей почти всецело коллекциями, принадлежащими Архивной Комиссии…

Его Императорское Величество с Августейшим Семейством в сопровождении Высочайших Особ изволил осмотреть все здание Романовского музея и подробно ознакомиться с размещенными в нем различными коллекциями историко-археологического и этнографического характера.

Осмотр начат был с верхнего этажа, с центрального зала, где помещается памятный отдел рода Романовых… Государь Император внимательно обозревал значительную часть находившихся здесь предметов, выслушивая объяснения и со своей стороны задавая различные вопросы. Особенное внимание обращено было Его Императорским Величеством на большой щит из красного дерева, на котором размещены были, пожертвованные в Романовский музей супругой Костромского Губернатора С. А. Стремуховой, урожденной Салтыковой и ее братом, членом Государственного Совета по выборам от Тульской губернии, А. А. Салтыковым, переметы, принадлежавшие Государю Императору Александру II и редкие портреты этого Монарха…

Из Памятного Романовского отдела Его Императорское Величество Государь Император изволил проследовать в Козыревский зал, названный по имени выдающегося коллекционера гравюр К. Н. Козырева, пожертвовавшего всю собранную им громадную коллекцию редких листов (всего до 7.000) в Романовский музей в г. Костроме".

И так далее, так далее, так далее.

Закончилось же все торжественным одариванием государя - ему, известному любителю карточной игры, легких прогулок и праздных чаепитий преподнесли комплект трудов членов Совета костромской ученой архивной комиссии.

Все таки, тяжело быть царем. Крайне обременительно.

Кстати говоря, и здесь не обошлось без специфического провинциального курьеза. Императрица, к тому времени порядком утомившаяся, решила не осматривать верхний этаж, а подождать царя внизу, в удобном кресле. Заметя ее одиночество и, видимо, сжалившись над государыней, некий учитель Студицкий, участвовавший в церемонии, запросто подошел к ней, начал что-то говорить, протянул руку в знак знакомства. Пришлось придворным генералам оттаскивать радушного костромичанина силком.


* * *

Уже в то время экспозиция музея была впечатляющая - особенно для небольшого губернского города. Братья Лукомские перечисляли: "Здесь находятся еще дарохранительницы, оловянные священные сосуды, дискосы, звездицы, проскомидийные блюдца, лжицы, ковши, дароносицы, покровицы и воздухи, священные облачения, фелони, орари, платы, пелены, епитрахили, кресты напрестольные, кресты тельные, табловые, образа, складни - все более или менее интересные предметы для характеристики местного художественного мастерства".

Однако, сразу после революции все сделалось не столь оптимистично. В 1919 году в Комитет по охране сокровищ России поступил документ: "Денег, присланных от Государственного казначейства (от музейного отдела Наркомпроса), недостаточно даже для оплаты 2-х служащих музея, а на вторую половину года музей не получал ни одной копейки, и это в то время, когда достать на рынке для нужд музея гвоздь или кусок мыла составляет уже событие. Когда прошлым летом служители потребовали повышения оплаты, и я указал Губернскому Комиссару труда, что средств у музея нет, и что остальной штат (заведующий и помощник) получают меньше служителей жалованье, комиссар Труда заявил: "В таком случае, продавайте коллекции, но оплатить труд вы обязаны". Музей не встал, разумеется, на путь, рекомендованный Комиссаром труда, имя которого следовало бы увековечить в истории. Я не думаю, чтобы и музейный отдел, и отдел по охране памятников искусства и старины Наркомпроса разделяли эту точку зрения, но должны же они знать, что здесь мы не лунным светом питаемся".

И спустя некоторое время: "Музей вынужден жить в пыли и грязи, но самое страшное, что музей не может позволить себе роскошь приобрести музейные экспонаты, которые уходят в неизвестность прямо под носом.

Пополняется музей путем экспедиций и пожертвований. Зав. музеем и его помощники, за невозможностью нанять служащих, сами продают билеты, сами дают объяснения в залах, сами следят за посетителями, которые не прочь украсть что-либо. Они же занимаются развеской и расстановкой предметов в залах, описью предметов, каталога, библиотекой… И должны составлять бесконечное количество смет. Кстати сказать, этот труд, и бумага, и чернила, то, что ни по одной смете не отпущено. Они должны писать ответы на всевозможные анкеты, секрет употребления которых до сих пор остается для нас тайной.

Вятский музей и Ярославский получают содержание и музейные предметы. Мы же ни того, ни другого от Москвы не получили. Даже на дрова денег не дали. Теперь время упущено и придется покупать втридорога.

Музейный отдел в Москве завален музейными вещами, кладовые центральных музеев - тоже. А Костромской музей ничего не получает.

Хотя за эти годы музею удалось получить более 2-х тысяч экспонатов, некоторые большой научной ценности. И Ипатьевское собрание церковных древностей. Создан военный отдел. Приступили к составлению описи… За 1919 год в музее побывало свыше 8 тысяч посетителей…

Музей не имел никакого руководства из Центра. Не было прислано ни одного руководства по ведению музейной работы, ни одного каталога для примера оформления, ни одной рекомендации".

Но со временем, конечно, положение наладилось.


* * *

А вот саму постройку современники восприняли неоднозначно. Один из них писал: "К 1913 году был сооружен так называемый Романовский музей на Павловской улице рядом с Дворянским собранием. Сооружен он был по проекту костромского архитектора Горлицина и поражал своей тяжестью и безвкусием людей, даже не очень грамотных в архитектуре. Несмотря на большое ампирное наследие и ампирное окружение… музей строился в псевдорусском стиле, долженствовавшем напоминать о трехсотлетней давности. Фасад с безвкусными украшательскими безделками, окна, в которых переплеты были не стильными, а напоминали переплеты фабричных окон. Очень неудачно был сделан балкон, опиравшийся на бочкообразные, непомерно толстые опоры; один из художественных критиков, увидев проект в натуре, сказал, что фасад напоминает толстую женщину, которая рожает и никак не может разродиться".

Но сегодня, конечно же, редко встретишь подобное мнение. Сам факт, что это - старина уже способен избавить здание музея от укоров. Да и псевдорусский стиль со временем получил официальное признание.

 
Подробнее об истории города  - в историческом путеводителе "Кострома. Городские прогулки". Просто нажмите на обложку.