Коломна

Первое упоминание о городе относится к 1177 году. В Лаврентьевской летописи он фигурирует как один из пограничных постов Рязанского княжества.
Дальнейшая история во многом повторяла историю других городов средней полосы России. Присоединение к Московскому княжеству, татарские набеги. Одно время - в середине XV века - здесь жил сам князь Василий Второй, сосланный в результате интриг из Москвы. "В несколько дней Москва опустела: граждане не пожалели ни жилищ, ни садов своих и с драгоценнейшим имуществом выехали в Коломну, где недоставало места в домах для людей, а на улицах для обозов. Одним словом, сей город сделался истинною столицею Великого Княжения, многолюдною и шумною", - писал историограф Карамзин о том славном периоде коломенской истории.
Впрочем, и в дальнейшем город был способен произвести благоприятное впечатление. К примеру, купец Федот Котов, проезжая Коломной в 1653 году, записал в дневнике: "Город Коломна стоит на Москве-реке, со стороны течет речка Коломенка и впадает в Москву-реку. Город каменный, как и московский Кремль".
Коломна - родина Никиты Петровича Гилярова-Платонова, известного в позапрошом столетии публициста, богослова и философа. Он писал о своей маленькой родине: "Уездный город, бывший епархиальный, следовательно старинный, а потому, согласно этим двум качествам, со множеством церквей (до двух десятков счетом); река средняя, впадающая за три версты в большую. Но, впрочем, зачем же говорить обиняками? Это - Коломна. Крепость полуразвалившаяся, но с уцелевшею частью стен; уцелело также несколько башен и одни ворота с иконописью на них и с вечною лампадой. Как подобает старине, город потонул в легендах. В одной из башен содержалась Марина Мнишек: это исторический факт. В той же башне кроются несметные богатства: это легенда. В одной из церквей венчался Димитрий Донской и осталось его кресло. Это тоже история (сохранилось ли кресло доныне, не имею сведения). А об одной башне в зимние вечера при горящей лучине (свечи у нас полагались почти только для гостей) тетушка Марья Матвеевна заводила речь, что башня эта, угольная, к Москве-реке, называется "Мотасовою", и вот почему: на ней сидел черт несколько сот лет и мотал ногами. Против нее, за рекой, на лугу, окруженный несколькими избами бывших монастырских крестьян, - Бобренев монастырь; на противоположной стороне, за три версты, на стрелке (между) Москвой-рекой и Окой, - монастырь Голутвин".
Вспоминал Платонов и о детстве: "Летний день, в светелке, рядом с топлюшкой, окна открыты; за столом сидит несколько ребят; пред ними книги. Ближе к окну висит люлька, и в ней я сижу. Очень живо представляю себе эту люльку и набойку с заплатами, на нее натянутую, веревочки, привязанные к тому же, должно быть, крюку, на котором висит люлька. Я сижу, держу в руках веревочку, раскачиваюсь и распеваю "ла" "ла" "ла", изображая звон и воображая в себе звонаря".
Действовала в Коломне семинария, впоследствии поднявшая свой статус до духовного училища. В ней, разумеется, учился поповский сын Платонов: "Простота отношений с учащими и с начальством была замечательная. Богословский класс располагался летом на чистом воздухе в саду Спасского монастыря, настоятелем которого был ректор. И преподаватель-ректор читал свою лекцию, и ученики слушали его полулежа. По-видимому, отец мой даже не видал в такой, по нынешнему выражению, халатности ничего необыкновенного".
Тихая жизнь уездного богоспасаемого городка.
Впрочем, не все в духовной семинарии было так гладко. Платонов вспоминал: "Один из учителей, Петр Михайлович... не столько еще сек, сколько ругался над учениками. Ставил на горох на колени; приказывал готовить дурацкие колпаки, надевал на подвергаемых наказанию и ставил несчастных во весь рост на задние парты, с предписанием притом держать руки распростертыми, а на руки велит положить на каждую по лексикону. Руки у несчастных опускаются под тяжесть; но - горе! - сзади поставлены тоже приспешники, с картузами в руках, обязанные бить изнемогавшего мальчика козырьком по голове при едва заметном понижении рук. Это было гадкое зрелище: шесть парт, по три на каждой стороне; мальчики сидят, и сзади их возвышаются, подобно статуям, по три, по четыре распятых с обеих сторон и за ними приспешники. Да что! Бывало хуже: велит кому-нибудь бить по щекам несчастного, плевать в лицо... И за что! За малоуспешность, за невыученный урок, может быть, даже только по малоспособности".
В середине XIX века в городе подвизался один из самых известных юродивых - Данила Коломенский. Исследователь Михаил Пыляев так писал о нем: "Личность Данилушки Коломенского облекается ореолом какой-то псевдосвятости. Масса неправдоподобных рассказов о его прозорливости, чудесах и т. д. возбуждала некогда в среде московского купечества и мещанства особенное к нему сочувствие и любопытство".
Главными отличительными чертами этого юродивого были набожность и пренебрежение к одежде: "Босиком ходил он по улицам, по церквам, ему давали денег - он деньги брал, опускал их за пазуху и вечером относил в свою квартиру к купцу К. Раз в неделю навещал его церковный староста и обирал у него деньги. Данилушка, собирая деньги, любил шутить с купцами. Если купец был толст, то, потрепав его по плечу, говорил: "Эй ты, кошелка", одного он называл "синим", другого - "звонким". Если, смеясь, они говорили ему: "Данила, ноги-то отморозил", - то он отвечал: "Сам отморозил", - и, заложив руки за спину (его обыкновенная походка), продолжал идти далее и напевал про себя: "О всепетая мати" или "Милосердия двери отверзи".
Так, живя несколько лет в Коломне, он успел собрать денег на постройку целой колокольни. Самая же церковь в его селе на его собранные подаяния была расписана внутри и снаружи".
Прогресс, однако, поспешал, и в 1857 году негоциант гвардии капитан Г. Львов получил от властей разрешение на устройство регулярного пароходства в реках Москвы, Оки и их притоках. Спустя год, в мае новенький пароход "Москва" впервые преодолел по воде расстояние между Москвой и Коломной. Многие считают эту дату началом Московского речного пароходства вообще.
Пароход был новенький, но слабенький - всего-то 30 лошадиных сил. К нему присоединилось и другое судно - "Николай", в полтора раза мощнее. Пароходство развивалось, и Коломна, волей судеб, стала одним из ключевых его пунктов. Не удивительно - именно здесь находится точка впадения Москвы в Оку.
Вообще, транспорт Коломны был весьма оригинален. Большие размеры города, обилие промышленных объектов и сравнительно невысокий статус порождали самые неожиданные и при этом не всегда удачные решения. На многие коломенские заводы рабочих целенаправленно доставляли речными трамвайчиками. Существовали и специальные "рабочие поезда". Об одном из таких поездов сообщала здешняя газета "Полный ход" в 1932 году: "Рабочий поезд на Озерской ветке не поезд, а хламида. Стекла в вагонах побиты, кругом сквозняк, само количество вагонов уменьшено и при посадке в Карасеве и на других остановках происходит давка из-за боязни остаться. Не лучше с отправлением из Голутвина, вторая смена заканчивает работу в 11 часов 30 минут, а поезд отправляют в 12 часов 40 минут, мало того, в него трудно попасть потому, что он забит к приходу рабочих полнехонько посторонними пассажирами с узлами и багажом. Нередко за овладение местом происходят драки. Пора покончить со всеми этими безобразиями, надо застеклить вагоны, увеличить число вагонов в составе поезда, запретить посадку других пассажиров в рабочий поезд и ускорить его отправку из Голутвина".
Город, однако, прихорашивался, становился все более и более удобным для жизни. В том же 1932 году газета сообщала: "У Рязанской заставы вырос каменный рабочий поселок на 500 семей, поблизости расположился хлебозавод. Рядом с рабочим поселком заканчивается строительство больницы и белеет новенькое здание диспансера. Ближе к заводу красуется новая хорошо оборудованная школа, высится громада строящегося Дворца культуры. На месте старой "обжорки" выросла фабрика-кухня обслуживающая обедами около 10 000 человек. Невдалеке от Старо-Голутвина монастыря на пустыре строится гигант - учебный комбинат, первая очередь которого к 7 ноября 1932 года сдана в эксплуатацию. Рядом трехэтажный дом студентов. К 1 декабря текущего года заканчиваются четыре дома для рабочих и инженеров Коломенского завода, который и сам омолодился: выросли красавцы ДМ2, новый чугунолитейный, модельный цехи. В самой Коломне горсоветом заложены новые жилые дома, строится баня, прокладывается новый водопровод, построено новое здание банка, исковерканные булыжные тротуары с каждым годом все больше и больше одеваются в асфальт, на улицах появились автобусы. Электрические фонари тысячами свечей освещают коломенские улицы. две тысячи радиоточек несут культурный отдых в квартиры трудящихся. Новой Коломне тесно в старых границах, она кинула линию домов к Бочмановскому заводу, тут также вырос новый клуб, столовая, стадион, перебравшись через Оку она осела новым цементным заводом и культурно-бытовыми учреждениями в Щурово".
Главным же промышленным объектом был, конечно же, Коломенский машиностроительный завод, основанный в середине XIX века по инициативе молодого штабс-капитана А. Е. Струве. Его воздвижение было масштабным. "Московские ведомости" сообщали" " в трех верстах от Коломны... вырастает новый городок".
И уже в 1873 году та же газета восторгалась выпуском сотого паровоза: "За триумфальными воротами, на специальной платформе перед аналоем и образами, располагалось духовенство, готовое открыть празднество благодарственным господу Богу молебствием. Около платформы, по левую ее сторону, в гирляндах из искусственных цветов и сияющих лент красовался виновник торжества - сотый паровоз, окруженный почетной стражей из восьми древних русских ратников в железных кольчугах, с секирами, укрепленными на высоких древках".
Струве же выступил с речью: "Прошло десять лет с того времени, когда я устроил здесь, на этом месте, первый кузнечный горн, установил первый станок с целью обработки железных частей для моста через Оку. И тогда самое пылкое воображение мое не могло бы представить чудную картину благоустроенного завода, которую вы сегодня имеете перед вашими глазами, празднуя выпуск сотого паровоза Коломенского завода".
Завод ожидало блистательное будущее. Он приобрел фантастическую славу. К примеру, в 1909 году "Русское слово" сообщало: " Вчера вечером отправлена с коломенского завода на Волгу и далее в Каспийское море шхуна-теплоход с нефтяным двигателем, построенная для бр. Нобель. Грузоподъемность шхуны - 22 000 пудов".
Заметка так и называлась - "Теплоход".
Перед Великой Отечественной здесь даже хотели запустить троллейбус. Дело шло туго - мешал, в основном, пресловутый человеческий фактор. Появилось даже обличительное стихотворение, "разъясняющее" начальника троллейбусного строительства Н. А. Кожевникова. Оно называлось "Троллейбусная элегия", автор же был неизвестен:

Не гляди же с тоской на дорогу
Не растрачивай нежность души
Ну, очнись же, встряхнись хоть немного!
Все детали достать поспеши.

Товарищ Кожевников был не единственным слабым звеном. 11 июня 1941 года "Коломенский рабочий" сообщал: "В скором времени начнется эксплуатация троллейбуса и хозяином этого нового для Коломны транспорта станет горкоммунотдел. Как готов заведующий горкоммунотдела товарищ Черепнин к приему троллейбусного хозяйства. Да никак. Он считает, что сейчас троллейбус его не касается, а когда начнет касаться, тогда и начнет заботиться о нем. Товарищ Черепнин считает троллейбусное строительство таким "американским дядюшкой" с которого можно поживиться. Он ежедневно предоставляет две–три подводы для строительства, и ежедневно присылает счета за это на 5–6 рублей дороже утвержденных цен".
Еще немного - и троллейбус был бы все таки запущен. Но война вмешалась в эти планы.
Бурлила в городе и умственная жизнь. Борис Пильняк писал в 1920-е: "В Коломне, д. б., я буду редактировать альманашик под названием "Коломна-город" - но совсем не для Коломны и не о Коломне, а так".
Увы, из той затеи ничего не вышло.
Одна из оригинальнейших достопримечательностей города Коломны - "Коломенская пастила. Музей исчезнувшего вкуса", а по-простому, Музей пастилы. Он находится в здании бывшей лавки купцов Сурановых, которые здесь торговали фирменными сладостями с начала XIX века. Для убедительности на фасаде оставили неоштукатуренный фрагмент старинной кирпичной кладки. Внутри - интереснейшие экспонаты, в том числе дореволюционная реклама пастилы "Трезвость". Слоган выглядит так: "Я страшно пил вино, а теперь я ем пастилу "Трезвость"". И, разумеется, множество сортов современной продукции.
По мнению создателей музея, именно в Коломне в XIV веке впервые стали делать яблочную пастилу. Так это, или не так, мы никогда не узнаем, Но образ здешней обывательницы, изготовительницы пастилы, был нарицательным, хотя и несколько отталкивающим. Иван Лажечников писал в романе "Ледяной дом": "Вот человеческий лик, намалеванный белилами и румянами, с насурменными дугою бровями, под огромным кокошником в виде лопаты, вышитым жемчугом, изумрудами и яхонтами. Этот лик носит сорокаведерная бочка в штофном, с золотыми выводами, сарафане; пышные рукава из тончайшего батиста окрыляют ее. Голубые шерстяные чулки выказывают ее пухлые ноги, а башмаки, без задников, на высоких каблуках, изменяют ее осторожной походке. Рекомендую в ней мою землячку, коломенскую пастильницу".
Писатель и вправду родился в Коломне. В его усадьбе в наши дни музей. Есть в городе и улица Лажечникова - бывшая Советская, а еще раньше Брусенская, в честь Успенского Брусенского монастыря, ныне действующего.
Главная же достопримечательность Коломны - разумеется, здешний кремль. Он был построен в 1525 - 1531 годы, во времена уже упоминавшегося коломенского расцвета, а в екатерининские времена реконструирован Матвеем Казаковым. Представляют интерес торговые ряды (первая половина XIX века), пожарная каланча (XVIII век), множество церквей. Всего же на территории этого города расположено более 400 памятников истории и архитектуры.
 
Из книги "Вокруг Москвы". Просто нажмите на обложку.