Для безопасности передвижения

В 1920 году Совет народных комиссаров РСФСР принял беспрецедентный документ - "Об автодвижении по г. Москве и ее окрестностям" (Правила). Документ, датированный 10 июня, вышел за подписью самого Ленина, а также Управделами Совета Народных Комиссаров В. Бонч-Бруевича и секретаря Л. Фотиевой.

Пожарным - послабления
Это были первые в истории нашего города официально утвержденные Правила дорожного движения. Там, в частности, регламентировалась скорость: "Легковые автомобили и мотоциклы могут двигаться по улицам со скоростью не свыше 25 верст в час, а грузовые не свыше 15 верст в час.... Ночью при отсутствии световых фонарей автомашины не должны развивать скорость свыше 10 верст в час.. Автомашины, выезжающие на пожар, в скорости движения не ограничиваются".
Но ограничения, разумеется, касались не только скоростного режима. Одному только порядку использования номерных знаком посвящалось шесть пунктов:
"1. Каждая курсирующая по гор. Москве и Московской губернии автомашина должна иметь 2 печатных номерных знака.
2. Передний номерной знак должен быть укреплен вертикально на левом переднем (считая по движению машины) крыле на особом кронштейне, прикрепленном к крылу сквозными болтами; на грузовых машинах, не имеющих крыльев, он должен быть укреплен у края передней левой стороны кузова или платформы.
3. Задний номерной знак должен быть укреплен сзади на кузовной части или особой стойке не ниже аршина от земли.
4. На мотоциклах передний номерной знак прикрепляется к переднему щитку или вилке, а задний к багажнику.
5. Самописанные номерные знаки отнюдь не допускаются.
6. Номерные знаки должны содержаться в чистоте и исправности и вполне соответствовать своему назначению: опознанию на ходу машины спереди и сзади".
Каждый автовладелец при въезде в Москву должен был зарегистрировать свою машину в течение 24 часов. Запрещалось ездить без глушителя, обгонять на узком месте и оставлять автомобиль без присмотра на улице. Движение - левостороннее. Звуковой сигнал - обязательно. Никакого частного автотранспорта - все автомобили приписаны к госгаражам. "Пользование автомобилями для поездки в театры, концерты и т. п. безусловно запрещены".
Регламентировалось также действие работников Автоинспекции:
"31. Каждый автоинспектор, находясь при исполнении служебных обязанностей, должен иметь при себе мандат, составленный по установленной форме за надлежащими подписями.
32. Автоинспекторам разрешается останавливать в случае надобности автомашины не иначе как поднятием флажка днем или фонаря ночью.
33. Во избежание задержки движения автоинспектор с согласия пассажира обязан проверить документы в пути, сопровождая машину.
34. Все лица, кои не подчиняются законным требованиям Транспортной Инспекции, подлежат немедленному аресту и представлению в Московскую Чрезвычайную Комиссию.
35. Милиция и прочие власти обязаны оказывать автоинспекторам при исполнении ими служебных обязанностей всяческое содействие вплоть до применения в крайних случаях оружия".
Нарушители же этих правил предаются Народному Суду.
И только в 1961 году были приняты правила, действующие на территории всей страны. До этого Москва жила по своим собственным правилам дорожного движения.

При царе
Впрочем, было бы неправильно считать, что до 1920 года езда по улицам нашего города осуществлялась вообще без правил. Время от времени попытки упорядочить движение в российских городах предпринимались. Вот, например, постановление 1896 года: "При эксплуатации самодвижущихся экипажей скорость их движения, при встрече с экипажами, запряженными лошадьми, чтобы не пугать лошадей, должна быть уменьшаема до самого тихого хода, с этой же целью самодвижущийся экипаж при сказанных встречах должен удаляться по возможности на самый край шоссе…
На крутых поворотах самодвижущиеся экипажи должны двигаться тихо, а в закрытой местности, кроме того, трубить…Железные шины на ободьях самодвижущихся экипажей должны быть по всей поверхности плоскими, отнюдь не выпуклыми и не вогнутыми и так прикреплены к ободьям, чтобы гвозди, штифты, винты или заклепки не выступали наружу".
Регламентировалась даже ширина колесных ободьев - не менее трех с четвертью дюймов для легких "самоходок" и не менее четырех для тяжелых.
Пионерам автомобилизации общества приходилось непросто.

День рождения автоинспекции
В наши дни Управление ГИБДД Москвы находится по адресу Садовая Самотечная улица, 1. Это здание было построено во второй половине двадцатого века по проекту архитектора И. И. Ловейко.
Интересно, что еще до революции на этом месте дорожное движение было организовано весьма замысловато. Писатель С. Подъячев так описывал функционирование конки: "По ровному месту и под гору везли вагон толко две лошади, а где приходилось подниматься на пригорок… с Самотеки от Екатерининского парка в гору к Каретному ряду, - пристегивали другую пару лошадей, и на одной из них сидел верхом мальчишка "фаретор", обязанность которого заключалась в том, чтобы орать во всю глотку и нещадно нахлестывать кнутом лошадей - ту, на которой сидел, и другую рядом с ней. С треском, звоном, криком вагон втаскивался в гору. Здесь передняя пара отстегивалась. "Фаретор" вел лошадей опять вниз под гору, и вагон трогался дальше".
Днем же рождения Госавтоинспекции считается 3 июля 1936 года. Именно в этот день вышло Постановление Совета Народных Комиссаров № 1182. В составе Главного управления Рабоче-Крестьянской милиции НКВД СССР, вводился специальный орган, в обязанности которого входило обеспечение безопасности на дорогах. Основное внимание было уделено контролем за состоянием как самих автомобилей, так и водителей - выпившие и нездоровые моментально снимались с маршрута, а первые еще и привлекались к ответственности. Приблизительно тогда же появились и обязательные техосмотры.
А единая по всей стране система дорожных знаков была введена только в 1945 году.

"Попал под лошадь"
Интересно, что самое знаменитое московское дорожно-транспортное происшествие на самом деле не реальное, а выдуманное. Это, разумеется, авария, произошедшая с героем романа Ильфа и Петрова "Двенадцать стульев" Остапом Бендером. Газета "Станок" (тоже выдуманная) сообщала: "ПОПАЛ ПОД ЛОШАДЬ. Вчера на площади Свердлова попал под лошадь извозчика № 8974 гр. О. Бендер. 
Пострадавший отделался легким испугом".
В действительности, все было немножечко не так. Испугом отделались лошадь с извозчиком: "На Театральной площади великий комбинатор попал под лошадь. Совершенно неожиданно на него налетело робкое животное белого цвета и толкнуло его костистой грудью. Бендер упал, обливаясь потом. Было очень жарко. Белая лошадь громко просила извинения. Остап живо поднялся. Его могучее тело не получило никакого повреждения. Тем больше было причин и возможностей для скандала.
Гостеприимного и любезного хозяина Москвы нельзя было узнать. Он вразвалку подошел к смущенному старику извозчику и треснул его кулаком по ватной спине. Старичок терпеливо вынес наказание. Прибежал милиционер.
- Требую протокола! - с пафосом закричал Остап.
В его голосе послышались металлические нотки человека, оскорбленного в самых святых своих чувствах. И, стоя у стены Малого театра, на том самом месте, где впоследствии был сооружен памятник Островскому, Остап подписал протокол и дал небольшое интервью набежавшему Персицкому. Персицкий не брезговал черной работой. Он аккуратно записал в блокнот фамилию и имя потерпевшего и помчался дальше".
Это незначительное, вроде бы, событие дало возможность Бендеру побывать в редакции "Станка" и разузнать там о судьбе очередного упущенного стула.
Памятник же, открытый в 1929 году, о есть, когда Правила дорожного движения уже существовали, а Автоинспекции еще не было, сделался одним из символов Москвы. А его открытие - событием величайшей важности. Художник М. К. Аникушин вспоминал об открытии: "Я тогда учился еще в школе. Наша учительница весь наш класс привела на открытие памятника А. Н. Островскому. Был яркий, солнечный день. Мы впервые присутствовали на таком торжестве. Когда мы пришли, памятник был уже открыт. Кругом было много народу. У памятника стояли венки. Мы подошли поближе. Нас поразила великолепная работа, выполненная большим мастером. Все, что я увидел в этот день, радостные лица участников, торжественная обстановка, речи на митинге, соприкосновение с большим искусством, навсегда осталось в моей памяти".
Вспоминал и писатель В. Ардов: "В майское утро 29-го года на обширной эстраде, сооруженной поближе к "Метрополю", чтобы собравшиеся в огромном количестве москвичи могли увидеть, как спадает с памятника прикрывающее его полотнище и впервые откроется взорам спокойная и значительная фигура друга Малого театра, на трибуне этой сперва появились сотрудники печати. Мы разговаривали между собою и шутили. И не заметили, как к нам подошел М. И. Калинин в скромной кепке и легком костюме. Всесоюзный староста вошел в наш кружок молча, словно собрат по перу, внимательно стал слушать бойкую беседу журналистов, смеялся нашим остротам...
Затем появились А. В. Луначарский, Г. И. Петровский, П. Н. Сакулин и А. И. Свидерский - он возглавлял в те дни Главискусство Наркомпроса. И церемония пошла своим путем... Заиграла музыка: волнующие звуки Интернационала, который в те дни был государственным гимном Советского Союза, заставили огромную массу людей успокоиться. Все повернули головы к бесформенному под полотнищем памятнику. Холст медленно пополз вниз, и доброе, умное, значительное лицо Александра Николаевича обнажилось для народа, чтобы никогда более не исчезать с этой площади, с этого бронзового кресла, не отходить от столь знакомой ему когда-то стены "Дома Щепкина", "Дома Островского"..."
А Владимир Гиляровский написал автору памятника скульптору Н. А. Андрееву: "Островский великолепен. Я подошел к нему, когда торжества открытия кончились и около него толпилась самая разнообразная публика: были и артисты, и старые москвичи, масса учащейся молодежи и несколько делегатов съезда с разных мест нашей шестой части света.
Всех поразило: как живой глядит и все радостно смотрят на Островского и дивятся на него, таких теперь нет!
И Островский радостно смотрит на окружающих его".

На углу Петровки и Кузнецкого
Первый же в нашем городе светофор был повешен на перекрестке улицы Петровки и Кузнецкого моста 30 декабря 1930 года. Это был второй светофор на территории СССР. Первый появился годом раньше в Ленинграде, а третий - в Ростове-на-Дону. Уже к началу 1934 года в Москве действовало около сотни светофоров.
Внешне эти полезные и просто необходимые для жизни устройства были совершенно не похожи на нынешние образцы. Светофор напоминал часы-будильник, в котором стрелка перемещалась из одной цветной зоны в другую. Правда, их довольно скоро заменили на трехламповые конструкции, но и те были довольно непривычными для современного участника дорожного движения. Цвета там были выстроены в обратном порядке - разрешающий, зеленый, находился наверху, а красный, запрещающий - внизу.
Сохранилось описание первых столичных светофоров: "Одно время странными были светофоры на улицах. Висит над перекрестком фонарик, на каждой стороне которого - круг, разделенный на неравные секторы: верхний зеленый, нижний красный, по бокам два узеньких жёлтых. По этому кругу ходит стрелка: на какой сектор показывает, тот сигнал светофора и есть. Можно было даже понять, долго ли еще путь будет свободен или закрыт. Но движение стрелки было, по-видимому, равномерным. Реагировать на реальную ситуацию она не умела. Вскоре эти светофоры заменили на привычные для нас, только расположение цветов долго еще было не такое, как сейчас: сверху вниз - зеленый, желтый, красный. А в виде светофоров со стрелкой были даже елочные игрушки. Показать сейчас такую кому-нибудь - никто не поймет, что это светофор".
На том же перекрестке располагался также пост первого московского регулировщика дорожного движения. Их называли орудовцами - сокращение от Отдела регулирования уличного движений (ОРУД). Одна из типичных ситуаций, связывающих орудовца и светофор, вошла даже в детскую литературу:

Возле площади затор -
Поломался светофор:
Загорелся желтый свет,
А зелёного все нет…

Сто машин стоят, гудят
С места тронуться хотят.
Три, четыре, пять минут
Им проезда не дают.

Тут сотруднику ОРУДа
Дядя Степа говорит:
- Что, братишка, дело худо?
Светофор-то не горит!

(Сергей Михалков, Дядя Степа.)
Так что дублирование светофора живым регулировщиком было не лишено здравого смысла.