Учитель Гоголь

Великий русский писатель Николай Васильевич Гоголь прослужил учителем недолго. В 1831 году он опубликовал в "Литературной газете" статью под названием "Несколько мыслей о преподавании детям географии". До сих пор она считается одним из лучших педагогических трудов.

После выхода статьи Гоголь стал вести частные уроки - эта работа его увлекала, да и платили ему хорошо. Потом он получает назначение на государственную службу - преподавателем истории в столичный Патриотический институт (там обучали дочерей военнослужащих), а затем и в петербургский университет. Но уже в 1835 году писатель завершает преподавательскую деятельность.

Один из его бывших студентов писал: "Гоголь прошел по кафедре как метеор, с блеском оную осветивший и вскоре на оной угасший, но блеск этот был настолько силен, что невольно врезался в юной памяти".

А другой ученик вспоминал: "В добродушной физиономии учителя… не нашли мы и тени педантизма, угрюмости. Уроки Гоголя нам очень нравились. Они так мало походили на другие. В них не боялись мы ненужной взыскательности... Когда кто-нибудь из нас употреблял какое-нибудь выражение, уже сделавшееся давно стереотипным, он быстро останавливал речь и говорил, усмехаясь: "Кто это научил вас говорить так? Это неправильно: надобно сказать так-то". Но какой тон добродушия слышался во всех его замечаниях!".

Больше того, "он влагал и в свои лекции… какое-то воодушевляющее к добру и к нравственной чистоте влияние".

А вот еще одно воспоминание: "Гоголь сошелся с нами хорошо, как с новыми товарищами".

Эта ласковость и ненавязчивость в общении с учениками - в том числе в их критике - имела свои плоды. Писатель Михаил Погодин вспоминал: "Познакомился с Гоголем. Он рассказывал мне много чудес о своем курсе истории в Патриотическом институте. Из его воспитанниц нет ни одной не успевшей".


* * *

Один из бывших гоголевских учеников писал: "Новаторство было одним из отличительных признаков его характера".

Вот одно из описаний его лекции: "Гоголь овладел совершенно вниманием слушателей. Невозможно было спокойно следить за его мыслью, которая летела и преломлялась, как молния, освещая беспрестанно картину за картиной в этом мраке средневековой истории". 

Николай Васильевич и сам это прекрасно понимал. Готовясь к изданию учебника истории, рассказывал Погодину: "Сколько приходит ко мне мыслей теперь! Да каких крупных! полных, свежих! Мне кажется, что сделаю кое-что необщее во всеобщей истории".

Кстати, Гоголь был единственным преподавателем на университетской кафедре истории, который читал свой, авторский курс. Все остальные пользовались чужими конспектами.


* * *

А теперь о плохом. С невиданным энтузиазмом взявшись за преподавание, Николай Васильевич довольно быстро охладел к нему. Гоголю стало откровенно скучно. Да и базового исторического образования он не имел - скорее брал оригинальностью и артистизмом.

Историограф университета профессор В. Григорьев признавал: "Гоголь, по незнанию классических древних и новых европейских языков, не обладал даже средствами приобрести надлежащую начитанность, а научные приемы ему были неизвестны".

Он начал прогуливать собственные лекции, часто не появлялся на кафедре неделю, а то и полмесяца. Сказывался больным и даже повязывал себе щеку платком. Конечно, это был всего лишь маскарад.

Ситуация все обострялась. Профессор Александр Никитенко признавался: "Гоголь так дурно читает лекции в университете, что сделался посмешищем для студентов. Начальство боится, чтоб они не выкинули над ним какой-нибудь шалости, обыкновенной в таких случаях, но неприятной по последствиям".

В конце концов Гоголь оставил учительское ремесло и полностью сосредоточился на литературной работе. "Я расплевался с университетом, - резюмировал Николай Васильевич. - Неузнанный взошел я на кафедру и неузнанный схожу с нее". 

Для России в целом это, вероятно, было к лучшему.