Ароматизатор

Сравнительно недавно здесь, на Берсеневской набережной, 6, была кондитерская фабрика "Красный Октябрь", считавшаяся лучшей на всей территории СССР. Правда, некоторые эстеты утверждали, что гораздо лучше были куйбышевские конфеты и лакомства прибалтийских советских республик (эстонский "Калев", первым делом). Но подобные эстеты были все же в меньшинстве.

О качестве же здешних сладостей сообщал в первую очередь прекрасный аромат, которым был пропитан воздух вокруг фабрики. Он был волшебен и неповторим. А при ветре юго-западном достигал и самого Кремля.

Увы, сегодня о том чудном запахе остались лишь одни воспоминания.

Первое кондитерское производство разместилось здесь в 1845 году и называлось фабрикой "Смирнов и сыновья". Но династия Смирновых ненадолго удержало это производство при себе. И спустя два десятилетия здесь красовалась "Фабрика шоколада, конфет и чайных печений Товарищества Эйнем" со штатом в тысячу рабочих.

Эйнемова реклама сообщала об ассортименте: "Бисквит, шоколад, какао, жженный кофе, конфекты, карамель, глазированные фрукты, компот, мармелад, карамель "ирис", пастила, вафли".

По тем временам - очень даже неплохо.

Случались и совсем особенные экземпляры. В частности, на день рождения предпринимателя Н. А. Найденова ежегодно подавали от Эйнема громадный торт-пирог, увенчанный роскошным рогом изобилия. Рог же, в свою очередь, наполнен был конфетами - лучшими из ассортимента на тот момент.

Торт этот регулярно посылал Найденову один купец из города Ельца - в благодарность за оказанную некогда услугу.

Впрочем, "визитной карточкой" компании был все же шоколад "Эйнем". На обложке его был изображен насупленный малец, держащий биту для лапты в одной руке, а в другой - огромную надкусанную шоколадку с надписью "Эйнем". Рекламное стихотворение гласило:


Добыл я плитку шоколада

И мне товарища не надо.

Пред всеми говорю людьми:

"Съем всю. А ну-ка отними!"


Впрочем, не только рекламщики сочиняли стихи про "Эйнем". Вот, например, цитата из Бориса Пастернака:


Как видишь, уезжает викинг,

Живи счастливо, пей кумыс,

Пей молоко и с ним грызи Кинг

И постулируй. Твой Борис.


"Кинг" был так называемым "альбертиком" - сухим шоколадным печеньем, одним из многочисленных кондитерских изделий от Эйнема.


* * *

С наступлением Первой мировой войны фирме пришлось не сладко. Причина была исключительно в названии - в 1914 году в России поднялась невероятная волна германофобии.

Перед магазинами фирмы "Эйнем" дежурили "патриотически" настроенные граждане и отговаривали обывателей от посещения магазинов - якобы, деньги от продажи карамелек и компотов пойдут на укрепление вражеской военной мощи. Кто-то пустил слух о том, что фирма пожертвовала русской армии ядовитые консервы - пришлось писать опровержение в газетах.

Вообще, компания вдруг оказалась в очень странной ситуации - ей приходилось постоянно перед кем-нибудь оправдываться. В конце концов фирма "Эйнем" опубликовала в периодике пространное письмо: "Каждое торговое дело, заслужившее репутацию солидного и добросовестного предприятия, вызывает у многих зависть и заставляет прибегать подчас к неразумным выходкам, к поступкам некрасивым и непорядочным.

В текущие дни священной борьбы России с надменным врагом некоторые лица, по неведомым, быть может, даже корыстным целям, воспользовавшись нерусской фамилией главы нашей фирмы, стали распускать в Москве столь же чудовищные, сколь же и вздорные слухи.

Базируясь на нерусском наименовании фирмы, недоброжелатели обвиняли нас не только в германофильстве, но и во всяких своих измышлениях, желая как бы тем нанести вред нашему предприятию. Не следовало бы вступать в полемику с такими лицами, но мы вызваны на это нравственною обязанностью показать русскому обществу суть нашего дела в истинном свете.

Наша фирма, основанная в Москве в 1851 году, существует 63 года, и существует с честью. Глава нашей фирмы - председатель правления и главный пайщик Товарищества, не только русский подданный по общественному положению, но и глубоко преданный России; он удостоен почетного звания коммерции советника.

Состав управления состоит большею частью из русских подданных; рабочие и служащие, которых на фабриках наших до 3 500 человек, - все русские, за исключением лишь нескольких мастеров, специалистов по отдельным отраслям многообразного производства на наших фабриках.

Товар наш вырабатывается из русских материалов и местных продуктов, за исключением лишь тех, которых в России нет.

Фирма наша, заслужив высшие награды на русских и иностранных выставках, в 1896 году удостоена Государственного герба, а в 1913 году - звания Поставщиков Двора Его Императорского Величества.

В заключение, нарушая скромность единственно ради того, чтобы ознакомить общественность с неизменным направлением нашего Товарищества по отношению ко всему русскому, мы считаем уместным дополнить, что наша фирма учредила при фабриках своих в Москве и Симферополе лазареты для семидесяти пяти раненых русских воинов, послала на театр войны пять вагонов специально изготовленного для войска печенья, сделала денежное пожертвование, обеспечила семьи ушедших на поле брани рабочих и служащих и готова и впредь, как и всегда, на посильные жертвы и помощь для той же цели".

Результат, однако же, достигнут не был. Вежливая агитация у магазинов сменилась погромами, а Николай Второй своим указом запретил Эйнему изображать на своих вывесках, на паковках и в рекламе российский герб.


* * *

Тем не менее, и после революции фабрика некоторое время сохраняла свое старое название. И даже выпускала свою знаменитую продукцию. Жертвой которой, кстати говоря, однажды стал поэт О. Мандельштам. Ирина Одоевцева вспоминала: "Ему в одно весеннее утро до смерти захотелось гоголь-моголя. "От сытости, конечно, когда голоден - мечтаешь о корке хлеба". Он пошел на рынок и купил у торговки яйцо. Сахар у него был и, значит, все в порядке и можно вернуться домой.

Но по дороге, тут же рядом, на рынке бородатый мужик продавал шоколад "Эйнем" "Золотой Ярлык", любимый шоколад Мандельштама. Увидев шоколад, Мандельштам забыл про гоголь-моголь. Ему "до зареза" захотелось шоколаду.

- Сколько стоит?

- Сорок карбованцев.

Мандельштам пересчитал свои гроши. У него только тридцать два карбованца. И тогда ему пришла в голову гениальная мысль - отдать за нехватающие карбованцы только что купленное яйцо.

- Вот, - предложил он мужику-торговцу, - вам это очень выгодно. Я отдаю вам прекрасное сырое яйцо и тридцать два карбованца за шоколад, себе в убыток.

Но тут, не дожидаясь ответа торговца, со своего места с криком сорвалась торговка.

- Держите его, спекулянта проклятого! Он у меня за семь карбованцев купил яйцо, а сам за восемь перепродает. Держите его! Милиционер! Где милиционер?

Со всех сторон сбежались люди. Прибежал на крики и милиционер.

Баба надрывалась: - За семь купил, за восемь перепродает. Спекулянт проклятый!

Мандельштама арестовали и он до вечера просидел в участке.

Во время ареста раздавили яйцо и кто-то украл у "спекулянта проклятого" его тридцать два карбованца".

Кстати говоря, эта печальная история - лучшая реклама фабрики "Эйнем".