Агнец среди волков

Кем был Эдгар По для своих современников? В те времена, когда жил Эдгар По, у нас, в России вовсю блистал так называемый Золотой век русской поэзии. Пушкин, Боратынский, Тютчев, Лермонтов. Поэты были небожителями, и простая публика пред ними преклонялась.
Но в Америке в те времена было совсем иначе. Только что завершилась (а кое-где еще и продолжалась) так называемая "золотая лихорадка". Еще на свежей памяти были те времена решающим аргументом в любой дискуссии был удачный выстрел - в спину, или не в спину - не важно. Работорговля процветала. Искусство же сводилось к легкомысленным и не всегда целомудренным опереткам. Главное - не режиссерская идея, а чтобы актрисы были посмазливее, и чтобы они повыше задирали ноги.
Естественно, романтик и поэт воспринимался в этом обществе как выродок, как жалкий, бесполезный даже в чем-то вредный человек. Он служил объектом для бездарных пошлых шуток и жестоких выходок.
Какой же силой нужно было обладать, чтобы не только не сдаться, не пойти наперекор своему "я", а еще и выжить. Да не просто выжить, а стать родоначальником музыкального направления в англоязычной поэзии и целого литературного жанра - детектива.

* * *
Эдгар Аллан По родился в 1909 году в Бостоне. Мать Эдгара, Элизабет Арнольд По была потомственной актрисой. Той самой опереточной актрисой, которая была обязана как можно выше ножку задирать под гогот пьяной и подчас вооруженной публики. Она поступила на сцену в возрасте десяти лет, и не покидала ее вплоть до ухода из жизни. Вместе с мужем - Дейвидом По они странствовали по Америке и подвизались в незамысловатых водевилях.
Что случилось с мужем - неизвестно. Он исчез без следа - может быть, умер от болезни, может быть, был убит, а может, просто бросил пусть и очаровательную, но болезненную супругу, к тому же обремененную детьми. В то время все три варианта были в порядке вещей. А миссис По, действительно, была очаровательна: "Тонкая, точно у ребенка, фигурка, изящные руки, схваченные чуть повыше локтей рукавами свободного платья с высокой талией и бледным узором из каких-то причудливых цветов; хрупкие, но округлые линии плеч и шеи, гордо поднятая голова. Огромные, широко открытые и загадочные глаза, высокий чистый лоб, осененный черной, как вороново крыло, волной густых вьющихся волос, увенчанных хорошенькой маленькой шляпкой очень старинного фасона".
Бог не обделил ее талантами и внешностью, но обделил, увы, здоровьем - бедная женщина была больна туберкулезом. Пока находились силы, она принимала участие во всех спектаклях труппы "Ричмонд Плейерс", в то время, как малыш Эдгар сидел здесь же, за кулисами, и открыв от удивления рот, смотрел на необычных, волшебных людей - на актеров. Конечно, он тогда еще не понимал сакральный смысл всех их телодвижений - просто любовался ловкостью, грациозностью, наслаждался красивыми, чувственными голосами.
А затем болезнь вступила в свою последнюю стадию. Элизабет перестала подниматься с кровати, а господин Плэсид, продюсер - платить ей жалование. В ричмондской газете появилось объявление: "К сострадательным сердцам. В этот вечерний час г-жа По, прикованная к постели болезнью и окруженная своими малолетними детьми, взывает к вам о помощи - быть может быть, последний раз".
Денег катастрофически не хватало. Есть было нечего. Квартирная хозяйка намекала на то, что у нее тоже есть финансовые трудности, и она не может вечно держать бесплатных квартирантов. А маленький, голодный Эдгар сидел, и зачарованно смотрел на мать.

* * *
Когда Элизабет скончалась, мальчику было всего два года. К счастью, по соседству проживала замечательная женщина - двадцатисемилетняя Фрэнсис Килинг Аллан. Она уже восемь лет была замужем за коммерсантом Джоном Алланом, однако же детей супруги не имели. Джон согласился взять на воспитание Эдгара, но душой не принял мальчика. По постоянно ощущал, что он - нахлебник. Тем более, что Джон - жестокий торговец-авантюрист, не гнушавшийся работорговлей, контрабандой и прочими не слишком порядочными промыслами, открыто выражал свои чувства. Еще бы - он-то думал, что жена потешится, потешится - и отдаст по в приют. А женщина всерьез привязалась к младенцу.
Однако, Джон любил свою супругу, и поэтому терпел мальчишку. Даже взял его с собой в Европу, куда отправился в 1815 году с женой по делам бизнеса. Ливерпуль, шотландский город Ирвин, Глазго, Лондон, Эдинбург. Потрясающей красоты места! Древние замки, старинные храмы! Всего этого в Америке, конечно, не было. Да и жизнь совсем другая - вежливое обращение друг с другом, полное отсутствие рабства. Эдгара отдали в частную школу, затем в другую - взаимоотношения между преподавателями и детьми были на редкость уважительными. Но, главное - здесь, в Старом Свете искренне ценились искусства. Даже спектакли были совершенно не похожи на американские - в них присутствовал продуманный сюжет, глубина чувств. Не говоря уж о поэзии, которая, конечно, не имела ничего общего с пошлыми стишками, столь любезными американцам.
Но райская жизнь вскоре закончилась. Бизнес не задался, - все таки, для торговли в цивилизованной Европе требовались честность и порядочность, с которыми у Аллана были огромные проблемы. В 1820 году По возвращается в Америку.

* * *
Но не все так плохо - ведь спустя три года По влюбляется, притом взаимно. И не важно, что ему всего лишь четырнадцать лет, а его возлюбленной - тридцать. Джейн Стенард, утонченная, образованная, интересовалась мистикой, философией, загробной жизнью. Эдгар всякую свободную минуту стремился проводить в обществе этой женщины. Но счастье длится только год. У Джейн начинается тяжелое психическое заболевание, ее изолируют от общества, и вскоре она умирает.
А Эдгар, к разочарованию близких, предается стихотворчеству. Его отговаривают, его пугают грядущей нищетой, тем, что он станет посмешищем для прагматичных товарищей-американцев. Особенно беснуется отчим. Ведь он вкладывал деньги в воспитание Эдгара, и считал, что вправе рассчитывать на его полное повиновение, а значит - на помощь в торговых делах.
Полковник Томас Эллис, друг семьи Алланов писал: "Аллан был резок, придирчив и со своим длинным крючковатым носом и маленькими пронзительными глазками, смотревшими из-под кустистых бровей, всегда напоминал мне ястреба. Мне известно, что, гневаясь на Эдгара, он часто угрожал выгнать его из дому и никогда не позволял ему забывать о том, что он всецело зависит от милости своего благодетеля".

* * *
Но По сделал свой выбор. Он практикуется в любовной лирике.

Елена, красота твоя
Мне - словно парус морякам,
Скитальцам, древним, как земля,
Ведущим корабли в Пергам,
К фригийским берегам.

В 1826 году По поступил в Виргинский университет, однако же был вынужден его оставить - Джон Аллан отказался оплачивать долги, которые По делал, будучи студентом - ведь пособия, которое он получал от приемного отца явно не хватало даже на самую скромную жизнь.
На что жить? Непонятно. Хочется заниматься литературным трудом - но спрос только на пошлые скетчи и скабрезные рассказики. Он перебивался редактурой, только этих денег явно не хватало. Случалось, по не ел целыми днями, ему было не на что одеться, чтобы встретиться с очередным работодателем.
Тем не менее, в 1827 году он издает свой первый стихотворный сборник "Тамерлан и другие стихотворения". Критики отозвались о нем, в общем, благосклонно - да и только. Денег не прибавилось. Наоборот - книга была опубликована на последние деньги Эдгара, и ему стало нечем платить за квартиру. Рассчитывать на отчима было бесполезно, и По это прекрасно понимал. Но, тем не менее, пошел на траты, связанные с книгой. Потому что он в первую очередь - поэт.
А между тем скончалась Фрэнсис Килингн, и Джон запретил слугам вообще пускать По в дом. Эдгар, однако, надеялся на примирение, проник туда тайком, но Алан, увидев перед собой молодого поэта, пришел в неописуемую ярость и побил его своей тяжелой тростью. О своих былых опекунах можно было окончательно забыть.
Эдгар пытается найти себе работу. Все, казалось бы, так просто - вышла в свет его вторая книга - "Аль Аараф, Тамерлан и малые стихотворения". Она замечена, ее читают с удовольствием, о ней с восторгом говорят. Произошло чудо - впервые в истории американской поэзии автору удалось создать не только литературное - музыкальное произведение!

* * *
Казалось бы еще чуть-чуть, и Эдгару предложат достойный заработок в каком-нибудь высокооплачиваемом издании. Но для этого мало литературных талантов. Нужно быть своим парнем, пить виски стаканами, стрелять из ружья по воронам, громко пукать и щипать девиц за мягкие места. Но все это противно Эдгару, женщин он боготворит, а спиртное вообще не переносит. Надо, надо измениться, стать таким как все. Но это совершенно невозможно. Он уже пытался - в университете, в армии, в конторе Джона. Нет, По просто органически не может стать веселым, грубым циником, в которыми в те времена была наводнена Америка, и которые имели все шансы на успех. Ему снова нечем пообедать, не во что одеться.
Эдгар По пишет издателю Кеннеди: "Уважаемый Сэр!
Ваше любезное приглашение сегодня на обед больно ранило мои чувства. Я не могу прийти - и по причинам самого унизительного свойства, касающимся моей внешности. Вы можете вообразить, какой глубокий стыд я испытывал, делая Вам это признание, но оно необходимо. Если Вы друг мой настолько, что можете одолжить, мне 20 долларов, я буду у Вас завтра - в противном случае это невозможно, и мне лишь останется покориться судьбе.
Искренне Ваш. Э. А. По"
По приходит к мысли: стихами не заработаешь на жизнь. Следует создавать что-то такое, что бы читала широкая публика. Но что? Хотя бы прозу. Нужно начать писать рассказы, повести. И в журнале "Сэтерди курьер" появляются его первые прозаические опыты. А опубликованный в 1833 году рассказ "Рукопись, найденная в бутылке" приносит ему известность прозаика. Больше того, критики говорят о том, что он произнес свое новое слово не только в американской - вообще, в мировой литературе. За "Рукописью, найденной в бутылке" следует другая прозаическая публикация, третья, четвертая. И вскоре становится ясно, что налицо - появление нового жанра. Если в Эдгар По - родоначальник музыкального стиха, то в прозе он - родоначальник детектива.
А денег как не было, так и нет. В редакциях он получает отказ - там нужны бойкие, беспринципные репортеры. Попытки устроиться на работу учителем также не приносят удачи - школьные советы с подозрением относятся к странному стихотворцу. Остаются лишь случайные и мизерные заработки.

* * *
К счастью, решена проблема жилья - По обосновался вместе со своей тетушкой и двоюродной сестрой Вирджинией. Если первый раз По был влюблен в женщину значительно старше себя, то здесь - совсем наоборот. Эдгар влюбляется в Вирджинию, и даже делает ей предложение. Больше того - получает согласие, и в 1835 году кузены венчаются в церкви святого Павла.
Вирджиния счастлива. Теперь она - не маленькая девочка, а взрослая, при муже, миссис По. Величайший поэт Америки принадлежит только ей, ей одной, а уж она-то понимает, что это за человек. И для нее он каждый день читает свои волшебные, чарующие, музыкальные стихи. В первую очередь По все же не прозаик, а поэт.
Да и сам По на вершине блаженства. Решена хотя бы одна проблема - у него есть семья, свой маленький очаг. Больше того, его карьера пусть и не стремительно, но развивается. Он получает около тысячи долларов в год - по тем временам не роскошная, но, в общем, приличная сумма. Его нанимают редактировать различные издания, и он довольно быстро повышает тиражи. В частности, ричмондский "Сазерн литерери мессенджер" всего за год, поднял тираж в 7 раз - с 500 до 3500 экземпляров.
Жизнь наконец-то начала налаживаться. И пусть все остальные живут так, как им хочется. По вместе со своей женой создали собственный мир, и не собираются его покидать.

Мой муж в меня влюблен...
Но помню вечер синий,
Когда мне клялся он:
Как похоронный звон
Звучала речь, как стон
Того, кто пал, сражен, -
Того, кто счастлив ныне.

* * *
Провинциальный Ричмонд становился тесен для преуспевающего литератора и журналиста. В 1837 году он вместе с семейством переезжает в Нью-Йорк, твердо рассчитывая на дальнейший успех. Но, увы, реалии Америки времен "золотой лихорадки" жестоки. Очередная биржевая паника - и закрывается большая часть журналов и газет - естественно, что сохранившиеся рабочие места распределяются "среди своих". Кроме того, во время службы в "Мессенджере" По увлекался литературной критикой и умудрился поссориться с большинством влиятельных писателей. Издатели же сокращают свою деятельность, печатая лишь самых знаменитых авторов Старого Света. Жить снова не на что. Вновь стало нечем платить за квартиру. Пришлось перемещаться в более дешевую Филадельфию, тем более, что там жил новый друг Эдгара По, Джеймс Педдер. Он обещал помочь с работой.

* * *
В 1838 году По переехал в Филадельфию. Однако же, возможности нового друга оказались не велики. Вновь приходится браться за любую работу, за самые неожиданные предложения и авантюры. Подчас доходит до абсурда - он под заказ пишет "Первую книгу конхиолога или введение в малакологию черепокожных, специально предназначенную для пользования в школах". Естественно, сам Эдгар По не слишком представляет себе смысл этой науки. Он всего лишь перекладывает на простой, понятный всем язык, научные труды специалистов. И, разумеется, не избегает обвинения в плагиате.
Эдгар По признается: "Мною были написаны предисловие и введение, а описания моллюсков и т. п. приведены из Кювье. Все школьные учебники делаются именно так".
По был абсолютно прав. Однако же ученый мир отнесся к его оправданиям скептически. Ведь он - чужак, которого следует обобрать до ниточки. По с этой книгой заработал больше неприятностей, чем денег. Семейство снова бедствует. А По - не сдается. Он пишет стихи. И лишь в них позволяет себе сетовать на жизнь.

Стою у бурных вод,
Кругом гроза растет;
Хранит моя рука
Горсть зернышек песка;
Как мало! Как спешат
Меж пальцев все назад!

Надежды? Нет их, нет!
Блистательно, как свет
Зарниц погасли вдруг...
Так мне пройти, мой друг!

* * *
А в 1842 году явилась настоящая беда. К По пришли гости. По традиции, Вирджиния решила развлечь их пением - у нее был прекрасный голос, и она превосходно играла на арфе.
Но песня неожиданно оборвалась. Изо рта у Вирджинии хлынула кровь. Сомневаться в диагнозе не приходилось.
Стало ясно - годы жизни молодой супруги сочтены. Мир вокруг снова рухнул. По снова погрузился в тяжкую депрессию. А денег вновь не стало. Что поделать, мир не любит неудачников. Особенно в Америке, в первой половине позапрошлого столетия.
Эдгар По пишет издателю Грисвольду:
"Не могли бы Вы прислать мне 5 долларов? Я болен, и Вирджиния совсем плоха. Приходите меня навестить".
По делал все, что только мог, дабы продлить ей жизнь, все заработанные им деньги тратил на лекарства и еду для дорогой Вирджинии. Но, как и предсказывал врач, в 1847 году она скончалась. Ее похоронили в красивом белом платье, одновременно символизирующим и чистоту, и смерть. Сам Эдгар По шел вслед за гробом, укутавшись в пальто усопшей. Своего пальто у него не было. Все деньги ушли на лечение бедной супруги.

* * *
По снова пытался начать жизнь с нуля. Но ничего не получалось - слава неудачника, вдовца и бедняка отталкивала окружающих. Не было им дело до талантов Эдгара, до того, что он - известнейший и почитаемый прозаик и поэт. Мир снова требовал от По, чтобы тот изменил себя - устроился на службу, женился на какой-нибудь богатой толстой и веселой вдовушке и завязал бы, наконец, с этой поэзией. Требовал невозможного, требовал, по сути говоря, предательства. По был на это не способен. Он продолжал писать. И не могло из-под его пера выйти веселой и оптимистичной строчки.

Любовь моя, ты спишь. Усни
На долги дни, на вечны дни!
Пусть мягко червь мелькнет в тени!

Но Эдгар По был сильным человеком, и сдаваться он не собирался. Взял себя в руки, поборол депрессию, вновь стал сотрудничать с редакциями, выступать с литературными лекциями. И даже вновь влюбился. На этот раз в свою, можно сказать, коллегу - Хелен Уитмен, поэтессу, медиума и личность во всех отношениях романтическую. Но она отвергает необычного и явно ненадежного поэта.
Эдгар к тому времени успел закалить свои нервы. Он перенес этот удар судьбы стоически.
Эдгар По пишет: "Я сейчас весь в делах и полон необыкновенной энергии. Предложения что-нибудь написать сыплются со всех сторон. На прошлой неделе пришло два письма из Бостона. Вчера послал статью "Критики и критика" в "Америкен ревю". А для "Метрополитен" недавно написал рассказ "Домик Лэндора"... Напечатают его, видимо, в мартовском номере..."

Он восстанавливает отношения со своими бывшими работодателями. Те с радостью осознают, что По вновь твердо встал на две ноги. С ним заключаются выгодные контракты.

* * *
И тут По вспоминает об Эльмире - девушке, с которой был знаком с самого детства, в которую когда-то был влюблен. Юная девушка за это время превратилась в состоятельную и очаровательную вдову, в которой все еще горели чувства к возлюбленному своей юности. По сделал предложение, и Эльмира приняла его. Она вслух мечтала о том, как она счастливо заживут, как По будет управлять ее финансовыми делами, как он перестанет беспокоиться, станет соблюдать режим дня, прибавит в весе. Словом, станет образцовым мужем. К тому же, прославленным. Кстати, над стихами тоже надо поработать. Писать повеселее, что ли. Чтобы знакомым нравилось. А поэзия - да ерунда эта поэзия.
27 сентября 1849 года Эдгар прощается с невестой и садится на пароход, следующий из Ричмонда в Балтимор, куда влекут его дела. Элегантный, несколько загадочный и щегольски одетый. Спустя два дня пароход прибыл в Балтимор. Вместе со всеми По сошел на берег. Но это уже был совершенно другой человек.
Если в Ричмонде По был всего лишь человек со странностями, притом странностями еле уловимыми, - резкие жесты, взгляд, направленный куда-то в пустоту, - то к прибытию он изменился до неузнаваемости.
По прибытии По навестил Нейтана Брукса, своего приятеля. Напугал его своим кошмарным видом. После чего пропал.
3 октября 1849 года его друг доктор Джеймс Снодграсс получил записку - по находится в одной таверне. Естественно, Джеймс Снодграсс поспешил туда.
Увы, реальность превзошла все ожидания: "У него было изможденное, опухшее и давно не мытое лицо, волосы спутаны - всем своим обликом он производил отталкивающее впечатление... Одет он был в легкое свободное пальто из тонкой черной материи, потертое и грязное, с зияющими по швам прорехами; мешковатые и заношенные панталоны из темно-серого казинета казались ему не впору. Жилет и галстук куда-то исчезли, а сорочка была измята и сильно перепачкана".
Снодграсс отвез По в больницу "Вашингтон хоспител". Врач осмотрел нового пациента. Увы, По был безнадежен. Он то забывался тяжким сном, то просыпался и пытался встать с кровати. Откуда только брались силы у этого смертельно больного человека - две опытных сиделки с большим трудом удерживали По.
Утром 7 октября По успокоился. Сказал тихим голосом:
- Господи, спаси мою бедную душу.
И умер.

Здесь Смерть себе воздвигла трон,
Здесь город, призрачный, как сон,
Стоит в уединенье странном,
Вдали на Западе туманном,

Сойдет тот город к глубине,
Приняв его в свою тюрьму,
Восстанет Ад, качая тьму,
И весь поклонится ему.

* * *
Что же случилось? Где По провел последние дни? Почему, в конце концов, он умер? Мы никогда не узнаем ответы на эти вопросы. Ясно одно - По смертельно устал. Всю свою жизнь он боролся. Боролся с обществом за право быть самим собой. И, несмотря на невероятные трудности, он побеждал.
Мало того, что По удалось всю свою жизнь заниматься неприемлемым для Америки того времени делом - литературой, так он помимо этого стал первооткрывателем - музыкальной англоязчыной поэзии и детективного жанра.
Он продержался целых сорок лет. Видимо, Эдгар по был очень сильный человек.