Музей сиамских близнецов.

Музей – слово серьезное, немного даже скучное. Войлочные тапочки с резинками, седовласые унылые смотрительницы и множество табличек под стеклом, сообщающих о роли кого-то там и в чем-то.

А в позапрошлом веке слово музей обозначало просто-напросто собрание затейливых вещей, выставленных напоказ. Да, к тому времени в Москве уже существовали Третьяковка, музей-палаты на Варварке и Политехнический. Туда ходили для того, чтобы улучшить свой интеллект и образованность. Но большинство музеев представляло из себя несколько тесных комнатенок, заполненных всякими экзотическими экспонатами, подобранными вполне случайно. И туда ходили просто для того, чтобы удовлетворить свое самое низменное любопытство.

Вот, к примеру, очень характерная реклама одного московского музейчика, опубликованная в 1895 году: "В двух этажах Верхних торговых рядов, на Красной площади, устроился музей-паноптикум г. Шульце. В этом музее до 200 восковых фигур исторических личностей и разных деятелей, маски знаменитых людей, изображения известных преступников, орудия инквизиционных пыток, анатомические препараты и среди них восковая фигура человека в последней стадии холеры. Тут же в особом помещении устроена сцена, на которой показывают чревовещателя с 20 куклами, приводимыми в движение электричеством, и художника, моментально рисующего картины и портреты".

Подобные музеи жили своей странной жизнью, их коллекции время от времени пополнялись новыми экспонатами. И подобные события нередко сообщались репортерами в газетах: "Сегодня, в 7 часов вечера, с товаро-пассажирским поездом Брестской железной дороги прибудут в Москву, в музей Шульце-Беньковского, две индианки, девочки-близнецы, сросшиеся вместе".

Видимо, подобные сенсации сподвигали москвичей на то, чтобы все бросить и бежать в музей рассматривать сиамских близнецов.

Кроме того, в музеях попадались "человек-гумми с резиновой кожей, которую он растягивает от 10 до 16 вершков", панорама "Война буров с англичанами", "чудеса индийского факира", "чучело двухголовой телки", "великан – еще нигде не показывавшийся такой величины". А содержатель музея в Верхних торговых рядах Т. В. Боцв указывал в своей рекламе: "За вход в музей 25 коп. с правом видеть сросшихся близнецов, лилипутов и синематограф".

И вправду, кино поначалу стояло в ряду всяких потешных чудес.

Конечно, служителей таких музеев и травмы были соответствующие. Вот еще одна газетная заметка: "15 января, служащий в муезее Гениш в доме Постникова, на Тверской улице крестьянин Веневского уезда Иван Судаков, парень 32 лет, доставая из клетки обезьяны палочки, был укушен ею за руку. Его отправили в Старо-Екатерининскую больницу".

Так что и обезьяна с некими загадочными палочками запросто могла стать музейным экспонатом.

А иногда в качестве экспоната выступали целые народы. Вот, например, такое сообщение: "Прибывшие в пятницу вечером в московский зоологический сад самоеды, с их оленями и собаками, в субботу устроились совсем; они соорудили себе юрту из оленьих шкур, в которой и будут жить. Внутри ее устроили костер, годный как для отопления юрты, так и для кипячения воды и для варки кушанья, хотя они предпочитают есть мясо сырым, обмакивая его в свежую кровь.

С воскресенья они показываются публике и желающих катают по саду на оленях. Объяснения о их обычаях и жизни в Архангельской губернии будет давать прибывший вместе с самоедами зырянин, говорящий хорошо по-русски".

А что? Чем не музей?