Небоскреб Нирнзее

Большой Гнездниковский - один из наиболее загадочных московских переулков. Он, во-первых, очень неудобно называется. Это сочетание согласных букв - "здн" - довольно непривычно для акающего и все смягчающего москвича. Так что обычно этот переулок произносится ошибочно - без "н". И пишется с ошибкой - "Гнездиковский". Но, к счастью, мало кто заметит эти мелкие неточности.
Во-вторых, происхождение названия до сих пор неизвестно. Да, очевидно, в этом месте жили гнездники. Но кто такие эти гнездники и почему они тут жили?
Одни полагают, что дело тут в гнездах, которые птицы свивали на здешних деревьях. И якобы поэтому и местность называли гнездниками, и людей тут проживавших - тоже. Но ведь и в других местах Москвы все так же обустраивались птицы. Да и вообще, тогда уж - "Гнездики". Другие думают, что гнездники изготовляли петли для дверей. Но неужели разделение труда в средневековье было развито до такой степени? Третьи уверены, что гнездники были литейщиками. Но в этом случае они помимо прочего еще самоубийцы, поскольку в середине нашего тысячелетия было необходимо размещать литейный промысел рядом с рекой. Иначе при малейшей производственной аварии сгорят не только мастерские, но и дома с женщинами, детьми и стариками. Четвертые, особо романтичные считают, что гнездниками называли мастеров, изготовлявших стрелы. И в доказательство приводят документы из архивов: "1676 г. л. 17, дано наряду в Оружейную Палату 10 гнезд стрел яблоновых с белохвощи перьями, да 10 гнезд березовых на расход стольникам". Или же распоряжение Петра Великого, который "указывал сделать два гнезда стрел, а сделав те стрелы, привезть к нему, к великому государю, в поход, в село Преображенское". Значит, стрелы в средние века считали какими-то таинственными "гнездами" и. следовательно, по тем гнездам могли называть и их изготовителей. Правда, и на сей раз непонятно, откуда появился буква "н".
Главный же дом Большого Гнездниковского - так называемый Дом Нирнзее.
Более всего он поражает тех, кто гуляет по Тверской. Над "сталинской" застройкой очень необычно смотрятся мягкие линии полумансарды и словно калитки на крыше. А если подойти поближе к памятнику Пушкину, то чудо-крыша сразу же исчезнет.
Это здание звали "московским небоскребом" и построил его в 1914 году известный архитектор, джентльмен и велосипедист Эрнст-Рихард Карлович Нирнзее. Построил для себя, на собственной земле, и поселился собственной персоной.
Дом в Большом Гнездниковском и вправду был самым высоким в Москве. До него же восемь лет лидировала восьмиэтажка с эркерами, возведенная у площади Красных ворот.
Строительство было задумано в 1912 году. Нирнзее обратился в горуправу: "Прошу разрешить мне по сломке существующих строений выстроить вновь каменное в 9 этажей жилое строение для маленьких квартир с жилым полуподвалом... с отдельной столовой над частью 9 этажа, центральным водяным отоплением, проездными воротами под сводом".
Ключевой момент здесь, разумеется, "маленькие квартиры". Расчетливый немец смекнул, что делать деньги с бедных выгоднее, чем с богатых. Ну, не то, чтоб совсем уже бедных - а так, с людей более-менее среднего достатка. И для него, как для домовладельца, будет значительно выгоднее сдать множество маленьких однокомнатных квартирок, чем несколько апартаментов. И впрямь, квартирки были большей частью однокомнатными и сдавались одиноким москвичам. В них была маленькая, прихожая, санузел - и все. Кухня не предусматривалась. Вместо нее была запроектирована упомянутая в обращении столовая. То есть, Нирнзее был, можно сказать, первым российским архитектором-конструктивистом. По крайней мере, в идеологическом значении этого слова.
Скромным здание было и внешне. Нирнзее писал: "Пять выступов по фасаду сделаны с исключительной целью, во-первых, разнообразить большую плоскость фасада и, во-вторых, средним уступом сгладить излом границы земли посередине владения. Выступая этими эркерами за тело стены лишь на один аршин, отнюдь не преследуется цель расширения площади 6 верхних этажей".
Вот и вся красота. Пять выступов. И облицовка плиточкой. И мозаичное панно на крыше. Современники, конечно, возмущались: "Трудно назвать зданием систему каменных полос, вертикальных и горизонтальных, образующих на фасадах сетчатую основу, громадные застекленные прямоугольники которой зияют как мертвые глаза".
Это, однако же, было одно из первых зданий, изначально построенных как дом дешевых квартир. Сказывалась непривычка.
Впрочем, Нирнзее владел "небоскребом" недолго. 11 августа 1915 года он продал свою собственность известному банкиру и мошеннику, некому Мите Рубинштейну. Возможно, здесь бывал Распутин и устраивал в какой-то из квартир свои "радения". Но это - лишь легенда. Существует лишь одно документально зафиксированное посещение скандальным "старцем" Дома Нирнзее. Но оно состоялось 28 марта 1915 года, когда им все еще владел Эрнст-Рихард Карлович.
Правда, есть другая версия - дескать, именно тогда и состоялась сделка, настоящим покупателем был сам Распутин, а Дмитрий Рубинштейн - всего лишь подставным лицом. А третья версия еще занятнее - сначала зданием владел все-таки Рубинштейн но, задолжав Распутину большую сумму, расплатился домом.
Так что, не исключено, что это - не только Дом Нирнзее, но и Дом Распутина.

* * *
Впрочем, здание было известно в первую очередь не своими владельцами, а так называемой общественной жизнью. В подвале, например, располагался кабаре-театр Балиева, в котором устраивали свои шумные капустники актеры МХТ. А на крыше снимали кино.
В 1916 году та крыша, наконец-то, сделалась общедоступной. Там открылось кафе, и журнал "Сцена и арена" так описывал новое общепитовское место: "Сине-лиловая вечерняя даль Москвы, вышитая бисером огней, силуэты высоких зданий и колоколен на янтарном фоне заката, свежесть ветра, высотой огражденного от пыли, яркие огни кафе и грандиозность крыши, нисколько на понятие "крыша" не похожей, а скорее напоминающей здание курзала в каком-нибудь не из последних курортов".
Действительно, высота, для Москвы непривычная, вызывала вовсе не московские ассоциации. Несмотря на то, что под ногами теснились именно трубы и купола Первопрестольной.
Там позднее открыли дорогой ресторан, и Булгаков писал: "на нижней платформе, окаймляющей верхнюю, при набегавшем иногда ветре, шелестели белые салфетки на столах, и фрачные лакеи бегали с блестящими блюдами".
Не удивительно, что Михаил Афанасьевич выбрал именно это строение для гибели несчастного затравленного Короткова, главного героя повести "Дьяволиада": "Рычащий, как кузнечный мех, Коротков стремился к гиганту - одиннадцатиэтажному зданию, выходящему боком на улицу и фасадом в тесный переулок. На самом углу - стеклянная вывеска с надписью "RESTORAN I PIVO" треснула звездой...
Преследователи были в двух шагах. Уже Коротков видел протянутые руки, уже выскочило пламя изо рта Кальсонера. Солнечная бездна поманила Короткова так, что у него захватило дух. С пронзительным победным кликом он подпрыгнул и взлетел вверх. Вмиг перерезало ему дыхание. Неясно, очень неясно он видел, как серое с черными дырами, как от взрыва, взлетело мимо него вверх. Затем очень ясно увидел, что серое упало вниз, а сам он поднялся вверх к узкой щели переулка, которая оказалась над ним. Затем кровяное солнце со звоном лопнуло у него в голове, и больше он ровно ничего не видал".
К этому располагали и таинственное прошлое, и хорошее знакомство с домом самого автора, и возможность подняться на крышу, которой сейчас, увы, нет.
А реклама двадцать пятого кричала: "Крыша московского небоскреба! Единственное летом место отдыха, где в центре города предоставляется возможность дышать горным воздухом и наслаждаться широким открытым горизонтом". Сам ресторан работал с шести вечера и до двух ночи: "ежедневно пиво, вино, дешево, свежо и вкусно".
Внизу же, в подвальчике располагалось известнейшее кабаре под названием "Летучая мышь", историю возникновения которого мы уже поведали в первом томе, посвященному Бульварному кольцу.
Слава дома этим, разумеется, не ограничивалась. В Доме Нирнзее Маяковский навещал Бурлюка. Если же не заставал, писал ему записку, которую запрятывал за зеркало на лестнице. Историческое зеркало время от времени конечно, разбивалось. Тогда на его место прикрепляли новое, но почему-то каждый раз чуть-чуть короче прежнего. Зеркало таким образом все уменьшалось и, в конце концов от этой достопримечательности остался лишь один рельеф под штукатуркой.
В тридцатые годы на седьмом этаже проживал А. Вышинский. Ездил он в своем собственном лифте, закрытом для всех остальных, а по коридору ходил лишь с охранником.
Квартира Вышинского не стала музеем, сейчас в нем живут. А от старого лифта осталась одна только шахта, все остальное уж давным давно заменено на новое.
Дом же после того, как была застроена Тверская, сразу потерял свое величие. Ефим Зозуля так писал о нем: "Высокий дом, бывший Нирнзее, был той европейской шляпкой, которая наивно, косо и нагловато сидела на крупной русой голове.
Теперь этот образ ушел. Бывший дом Нирнзее отодвинулся и потускнел. Вокруг выросли громады. Площадь асфальтирована. Огни и исполинские кинорекламы далеко отодвинули нехитрый образ старой Москвы".
Впрочем, этому дому недолго осталось. По прогнозу того же Ефима Зозули, "в 2022 году рухнет бывший дом Нирензее в Б. Гнездниковском переулке. Руины этого дома будут спрессованы, что образует площадку для спуска и подъема аэропланов. С этого момента начнется настоящее развитие туризма в Москве".
Видимо, дом Нирнзее будет последней достопримечательностью этого симпатичного когда-то переулка.
 
Подробнее о Тверской улице и ее окрестностях - в историческом путеводителе "Тверская. Прогулки по старой Москве". Просто нажмите на обложку.