Светская летунья

Братцево – одна из самых малоизвестных московских усадеб. И вместе с тем она - одна из самых древних и самых красивых. Братцевский дворец расположен на живописном холме неподалеку от станции "Планерная". Собственно, своему местоположению усадьба и обязана тем, что ее мало кто знает. От центра очень далеко, но и не Подмосковье. Так, полоса отчуждения МКАД.


Главное усадебное здание построено на стыке восемнадцатого - девятнадцатого столетий. Зато история села, располагавшегося здесь и также называвшегося Братцево значительно древнее и донельзя изобилует владельцами, принадлежавшими к знатным родам. Правда, начинается все с полумифического дьяка Александра Иванова, но за ним следуют новые хозяева - Зубовы, Хитрово, Нарышкины, Строгановы, Римские-Корсаковы, Кологривовы, Апраксины, Щебратовы. Принадлежало село и Двору. Словом, целый учебник по истории русского светского общества.

Впечатляют и характеристики отдельных личностей. Один из них, Семен Кириллович Нарышкин, "был первым щеголем в свое время (середина восемнадцатого века - АМ). В день бракосочетания Петра III он выехал в карете, в которой везде были вставлены зеркальные стекла, даже на колесах. Кафтан его был шитый серебром, на спине его было нашито дерево, сучья и листья которого расходились по рукавам".

Естественно, что дерево было не настоящим, но все равно костюмчик впечатлял участников той брачной церемонии.

Другой владелец, Александр Сергеевич Строганов слыл одним из богатейших жителей России. Про него даже возникла специальная пословица - "Богаче Строганова все равно не будешь". А Екатерина Великая о нем отзывалась:

- Вот человек, который тщетно старается разорить себя и никак не преуспевает в этом.

Зато Иван Николаевич Римский-Корсаков слыл одним из выдающихся красавцев второй половины восемнадцатого века. Матушка Екатерина отзывалась о нем вот в таких словах: "Его следовало бы брать, как модель, всем скульпторам, живописцам; все поэты должны воспевать красоту Римского-Корсакова".

Она же говорила, что господин Римский-Корсаков - прекраснейший скрипач, что "все - не только люди, но и животные - заслушиваются его игрою". Правда, многие из современников считали, что скрипач он был посредственный, и все это - не больше, чем фантазии императрицы-нимфоманки. Придворные любили пересказывать историю о том, как Римский-Корсаков решил собрать себе библиотеку и, не желая утруждаться самому, послал за букинистом. Тот начал расспрашивать - какая, дескать, будет тема и направленность нового книжного собрания. А новоявленный библиофил ему ответствовал:

- Об этом я уже не забочусь, это ваше дело; внизу должны стоять большие книги, и, чем выше, тем меньше, точно так, как у императрицы.

Но самой, вероятно, знаменитой личностью, имевшей отношение к усадьбе Братцева была Прасковья Юрьевна Гагарина, теща господина Кологривова, очередного из владельцев. Она даже вошла в русскую литературную классику - именно о Прасковье Юрьевне (правда, на всякий случай, переименованной в Татьяну Юрьевну) упоминает грибоедовский Молчалин в "Горе от ума":

Татьяна Юрьевна!!! Известная, - притом

Чиновные и должностные -

Все ей друзья и все родные;

К Татьяне Юрьевне хоть раз бы съездить вам…

Как обходительна! добра! мила! проста!

Балы дает нельзя богаче

От Рождества и до Поста,

И летом праздники на даче.

Впрочем, главным достижением Прасковьи Юрьевны считались вовсе не балы, а настоящий полет на воздушном шаре. Остатки этого летательного аппарата долго еще сохранялись как реликвия в Остафьеве, рядышком с которым приземлилась храбрая воздухоплавательница.

В грибоедовские времена такой поступок почитался настоящим героизмом.