Мифы и тайны поселка Барвиха

Поселок Барвиха, расположенный на Рублево-Успенском шоссе, под Москвой, является одним из символов богатой новорусской жизни. И вместе с тем, это - один из ярчайших примеров того, как заурядная, в общем, подделка под средневековое оборонительное сооружение, муляж военного объекта может на протяжении столетия определять характер места.


Главная достопримечательность Барвихи - разумеется. средневековый замок. И не беда, что это самое "средневековье" относится к XIX веку - замок впечатляет, словно подлинный древний шедевр.

Создатель поселка Барвиха - генерал Александр Борисович Казаков. Цели его были самые корыстные - сдавать участки обывателям под дачи. Благодаря местному климату и красоте ландшафта генераловы расчеты оправдались. Дачный поселок прибыль приносил.

Здесь же Александр Борисович построил дом для своей дочери Надежды Александровны. Однако же она решает разобрать отцовский подарок по кирпичику и заказывает архитектору Петру Бойцову замок во вкусе европейского средневековья. Кстати, авторство Бойцова долго сохранялось в тайне - он не имел право вести строительство, и действовал через подставных архитекторов - менее талантливых, зато имеющих необходимые бумаги.

В 1891 году муж Надежды Евгений Веригин, возвращаясь пароходом из загранкомандировки, по неосторожности роняет в море портфель с важными государственными документами. Понимая, чем ему грозит подобная утрата, тот сразу же прыгает за борт, не находит документы, но приобретает страшную простуду, от которой вскоре умирает.

И только после этого в Барвихе появляется Богдан Егорович Мейендорф, барон. Не совсем понятно, чем Богдан Егорович прельщается - достоинствами далеко уже немолодой Надежды Александровны или же замком, вызывающим приятные раздумья о средневековой славе рода Мейендорфов, исчислявшего свою историю с начала прошлого тысячелетия. Так или иначе, свадьба сыграна, Надежда Александровна приобретает титул, а Богдан Егорович - возможность похозяйничать в роскошном замке. Разумеется, тот сразу же приобретает звучное название - "замок баронессы Мейендорф".

Новый хозяин возводит крепостную стену, собирает оружейную коллекцию - словом, перестраивает быт на лад средневековых рыцарей. Вокруг замка появляется громадный парк, а в главном холле, на кессонном потолке крепят роскошный гобелен "Потоп" семнадцатого века. На гобелене вышивают буквы "Н" и "Х", что означает "Дом Икскулей" - так в глубокой древности звался род Мейендорфов.

С этого времени в Барвихе появляются две достопримечательности, что называется овеянные тайной. Средневековый замок с немецким прозванием и древний курган, тоже нежданно-негаданно вошедший в известность. Ему даже имена придумывают - "Усадьба князя Серебряного" или, иначе, "Боярское". И то, и другое, увы, безо всякого повода. Но главное для обывателя - красивая легенда.

Но наступила революция, и дачная идиллия утратила свою таинственную романтичность. Писатель М. А. Осоргин вспоминал о том времени: "Уехать в Барвиху не так просто. На вокзал идти пешком, потому что извозчики разъехались по деревням на сельские работы; денег им не нужно, а не голодать можно только близ земли. Поезда существуют, но нет для них точного расписания. Добравшись до маленькой станции, шагая опять пешком два-три часа через поля, краткой дорогой через овраги, болотцем по кочкам, лесом по корням деревьев случайной тропой".

В "замке Мейендорф" стараниями местной власти открывается музей. Но, к сожалению, не на долго. Отношение к ложному замку становится скептическим. Путеводители сообщают: "На правом берегу среди зелени эффектно поднимаются башни и высокая крыша каменного дома бывшего Мейендорф, но он вблизи никакого интереса не представляет… В этом районе… последние два года запрещены массовые экскурсии из-за санитарных соображений".

Впрочем, эти таинственные "санитарные соображения" не мешают открыть рядом с "замком Мейендорф" элитный санаторий. В нем, кстати, отдыхали не одни только "видные партийные и советские деятели". Здесь, например, кроме Луиса Корволана и ему подобных жили писатель Михаил Булгаков, композитор Дмитрий Шостакович, актер Василий Качалов. С последним приключился казус вполне в духе этих мест. Артист рассказывал: "Иду это я по нашей дороге вдоль леса. Размышляю о жизни и смерти. Настроение самое философское. Болел-то я не в шутку. Уж "бренные пожитки собирал", говоря по-есенински... Вдруг слышу голос с неба: "Ва-сиилий Ива-анович! Ва-си-илий Ива-анович!.." Так и одеревенел. Ну, думаю, кончен бал. Призывает меня к себе Господь Бог... Наложив, разумеется, полные штаны... я поднимаю глаза к небу... А передо мной, значит, телеграфный столб, а на самой макушке его, обхватив деревяшку зубастыми ножными клещами, сидит монтер и что-то там чинит. А метрах в ста от него, на другом столбе, сидит второй монтер, которого, стало быть, зовут, как меня, - Василием Ивановичем. Вот мой разбойник и кличет его этаким густым шаляпинским голосом: "Ва-си-илий Ива-анович! Ва-си-илий Ива-анович!.." Ну совершенно голосом Бога, друзья мои".

А другому отдыхающему, Игорю Курчатову довелось в том санатории действительно завершить свою жизнь. Он прогуливался по аллее с академиком, Юрием Харитоном, затем коллеги сели на скамейку и продолжили свою неспешную беседу. Харитон вдруг обратил внимание, что Игорь Васильевич слишком затянул с ответом на его очередную фразу. Он повернулся к Курчатову и увидел, что тот уже мертв.

Кстати, здешний замок совершенно неожиданно упоминается в книге "Целина" советского генсека Л. И. Брежнева: "Под Москвой, в Барвихе, обратил я однажды внимание на великолепный кирпичный замок… Поинтересовался, что за постройка. Отвечают: имение какой-то баронессы. Как же строился замок? Говорят, очень просто. Построила барыня кирпичный завод, из кирпича соорудила себе этот загородный дом и все надворные службы, затем продала завод и полностью покрыла все расходы по строительству. Разумеется, не сама она все сообразила, а был у нее толковый управляющий".

Что поделать - "замок Мейендорф" располагает к построению различных домыслов, подчас и самых фантастических.