Площадь-бутерброд

Арбатская площадь впервые упоминается во второй половине XVIII века.
Сегодня Арбатская площадь - бесформенный двухъярусный бутерброд, образованный случайным пересечением двух бульваров - Гоголевского и Никитского, Знаменки, Воздвиженки, Малого Афанасьевского и Мерзляковского переулков, Нового Арбата и Арбата. Некогда же эта площадь была аккуратна и мила.
Три ее главных достопримечательности - ресторан "Прага", памятник Гоголю и кинотеатр "Художественный" были описаны в книге "Арбат". Саму же площадь мы тогда оставили вниманием. Наверстаем это упущение.
Ликовал Андрей Белый: "Арбатская площадь!
Народу наперло; и все - в одно место; сроился; городовой посредине утряхивал пьяного парня в пролетку и - тер ему уши; закрывшись плащом, нахлобучил огромную шляпу и рот разрывал, указуя на площадь,- испанец: с плаката "Кино"; под ним дама влачилась мехами; и шла человечина - путчики, свертчики - в яснь, в светосверки снежиночек; щурили взоры; сверкательно скалились вывески: "Келер" и "Бланк".
Город - с искрой".
В до революции и в первые десятилетия советской власти эта площадь была местом бойким. Чересчур даже бойким. Одно время сомневались - стоит ли устанавливать тут гоголевский памятник. "Московские вести" писала: "Среди членов комитета по постройке памятника Н. В. Гоголю возникла мысль о выборе другого места для сооружения памятника, так как Арбатская площадь, по своей пустынности, грязи и безобразию окружающих построек - мало удачное место для памятника. Пока точно новое место не определено, но, между прочим, называют сквер Румянцевского музея".
Но ничего, памятник вполне вписался.
А Бунин рассказывал в повести "Окаянные дни": "В половине пятого на Арбатской площади, залитой ярким солнцем, толпы народа рвут из рук газетчиков "Вечерние Новости": мир подписан!
Позвонил во "Власть Народа": правда ли, что подписан? Отвечают, что только что звонили в "Известия", и что оттуда твердый ответ: да, подписан".
Здесь у "Праги" все время крутились посыльные. Марина Цветаева писала в своих мемуарах: "К темноте, перед самым зажжением елок, я стояла на углу Арбатской площади и передавала седому посыльному в красной шапке конверт, в котором еще конверт, в котором еще конверт. На внешнем был адрес Брюсова, на втором (со стихами) девиз (конкурс был тайный, с обнаружением автора лишь по присуждении приза), на третьем — тот же девиз; с пометкой: имя и адрес. Нечто вроде моря-окияна, острова Буяна и Кащеевой смерти в яйце. “Письмецо” я Брюсову посылала на дом, на Цветной бульвар, в виде подарка на елку".
Впрочем, та же Цветаева в другой раз признавалась: "Боюсь площадей. Арбатской не миновать. Можно было с Пречистенского переулками, но там спуталась бы. Ни снега, ни льда: везу по воде, местами - по сухому. Задумчиво любуюсь на булыжники, уже розовые".
Случались тут и происшествия. "Московская жизнь" сообщала: "11 ноября какой-то легковой извозчик, проезжая по Арбатской площади, сшиб с ног городового Сосипатрова, которого переехал санями, погнал лошадь и скрылся; значок его успели записать. Сосипатров получил ушибы. Пострадавшему подана медицинская помощь".
Бедный, бедный Сосипатров.
И писал Шершеневич:

Заблудился вконец я. И вот обрываю
Заусеницы глаз - эти слезы, и вот
В департаментах весен, в канцелярии мая,
Как опричник с метлою, у Арбатских ворот

Проскакала любовь. Нищий стоптанный высох
И уткнулся седым зипуном в голыши.
В департаментах весен палисадники лысых,
А на дантовых клумбах, как всегда, ни души!

Самый же мощный кавардак здесь начался в 1933 году, когда открытым способом прокладывали первую ветку метро. Начальник строительства станции "Арбатская площадь" Я. Е. Гитман писал в мемуарах: "В начале сентября 1933 года мы были переброшены в самый центр города - на Арбатскую площадь. Нас было немного - 80 человек рабочих и инженеров. Сразу нам пришлось привыкать к новой обстановке. До тех пор мы работали на опытном участке Метростроя, на шахте № 29. Там нас тоже окружал город, улицы, но жизнь этих улиц была менее напряженной. На Арбатской площади мы попали в самую гущу большого, шумного города. Пересекались трамвайные пути. Мчались автомобили и автобусы. Множество улиц сходилось на площади, как ручьи вливаются в озеро. Только ритмическая смена красных, зеленых и желтых огней на светофорах вносила порядок в этот бурный водоворот.
Нам предстояло работать в жизненном центре кипучего района. Арбатская площадь связывает центр города с улицами и заводами Фрунзенского района, с Киевским вокзалом. Через площадь пробегают зеленые бульвары и быстрые вагончики кольца "А". Здесь же шумит один из крупнейших столичных рынков, к нему стремится множество людей, покупателей и колхозников, подкатывают грузовики, груженные мясом, молоком, овощами. Да и сама улица Арбат живет очень шумно и весело. По обе ее стороны тянется вереница магазинов и кафе, а за пределами улицы разветвляется густая сеть знаменитых арбатских переулков. И так как всякий человек, идущий в эти переулки, не минует Арбатскую площадь, то в любое время дня ее пересекают людские потоки. А прилегающие к площади бульвары издавна стали излюбленным местом для гулянья нянек с детьми - возле памятника Гоголя с течением времени создалось нечто вроде передвижного детского сада.
Вот здесь нам предстояло расположить свой строительный табор. Мы пришли на площадь, чтобы выстроить одну из тринадцати подземных станций и большой наземный вестибюль. При всем том мы обязались ничем не нарушать многообразные интересы людей, живущих возле площади или проезжающих через нее. Площадь должна жить деятельно и шумно, как жила до сих пор".
Но в полной мере это, разумеется, не удалось.

* * *
Некогда на этой площади располагались рынок, который, разумеется, носил название Арбатского. Рынок существовал недолго - он возник в 1932 году, спустя всего три года был существенно урезан - за счет наземного павильона станции метро "Арбатская", а в начале Великой Отечественной окончательно уничтожен во время бомбежки. Память о нем, однако, сохранялось долго - больно уж место подходящее. Один из современников о нем писал: "Арбатский рынок был сравнительно новым для Москвы по тогдашнему времени. Размещался он бок о бок с кинотеатром "Художественный" на не слишком большой площадке как раз за старой станцией метро "Арбатская", линия от которой проходит по мосту через Москву-реку. Новая, глубоко залегающая линия метро и новая арбатская станция тогда еще не существовали. Частично рынок был крытым, частично покупатели толпились у лотков под открытым небом. До войны здесь торговали только продуктами, а война, конечно, внесла и сюда свои коррективы. Ларьков с продуктами стало поменьше, а стихия меновой торговли захлестнула и когда-то чистенькое арбатское торжище. Теперь это было действительно торжище, чем-то напоминающее старую Сухаревку. Продавали и обменивали здесь действительно все - от старой юбки до пачки табаку, полученного по сухому пайку, от кулька с солью до солдатских обмоток. Краденое тоже продавалось, но, как говорится, из-под полы или за пределами рынка. Тут же в сторонке торговали и старыми книгами, чаще всего тоже крадеными. Купить, однако, можно было многое, небезынтересное для любителя книг. У одного продавца я нашел "Жизнь животных" Брэма, у другого "Русские ночи" Одоевского, у третьего "Русскую мысль и речь" Михельсона. Все это были редкости, которых в книжных магазинах уже не увидишь".
Стояла на площади церковь святых отроков-великомучеников братьев Бориса и Глеба, тоже весьма популярная среди москвичей. Она вошел в российскую поэзию. Б. Пастернак писал в стихотворении "Вакханалия":

Город. Зимнее небо.
Тьма. Пролеты ворот.
У Бориса и Глеба
Свет, и служба идет.

Лбы молящихся, ризы
И старух шушуны
Свечек пламенем снизу
Слабо озарены.

А газета "Московский листок" в 1882 году сокрушалась: "В здании храма Бориса и Глеба", что у Арбатских ворот, в небольшом проломе устроена мелочная лавчонка с всевозможными далеко не хорошего качества пряностями, выставленными поблизости от входа в храм".
Эта маленькая заметушка называлась пафосно: "Храм молитвы вы сделали храмом торговли".
Храм Бориса и Глеба любили. Борис Зайцев писал в своем любовном романе "Золотой узор": "На Страстной Маркуша водил меня к Борису и Глебу, на Двенадцать Евангелий - он был религиозен, я же и не знаю, думала я тогда о религии или же нет. Евангелие, Страсти Господни и облик Христа всегда трогали, но могла ли я назвать себя христианкою? Не смею сказать. Помню лишь, что и тогда чтение Евангелий меня растрогало. Потом я побледнела от усталости, но мы дослушали, и нежным вечером апрельским возвращались по Никитскому бульвару, неся свечки зажженные. В полусумраке весеннем многие другие шли с такими же свечами - было очень славно. Мы старались, чтобы не задуло огоньки, и это удалось нам".
В 1930 году храм сломали - Моссовет дал соответствующее заключение: "Церковь расположена как бы на островке Арбатской площади; причем со всех четырех сторон наблюдается усиленное и беспорядочное движение, грозящее жизни и безопасности проходящим гражданам".
Стояла здесь и церковь Чудотворца Тихона Амафунтского. Ее тоже снесли. А до пожара 1812 года площадь украшал театр. Михаил Пыляев так писал о нем: "Арбатский театр был очень красив, весь окружен колоннами, подъезды к нему вели со всех сторон; большое пространство между колонн в виде длинных галерей, соединявшихся вместе, представляло хорошее место для проездов".
Была на площади и легендарная пивная. О ней писал Юрий Олеша: "Одно из первых посещений пивной у меня связано с воспоминанием об Асееве. Действительно, как-то соединилась компания в пивной возле Арбатских ворот - очень давно; может быть, даже тогда, когда литературного имени у меня не было… Асеев, тогда, разумеется, молодой, но с тем же серым лицом, все предлагал заказать целый ящик пива. Причем не ради того, чтобы побольше выпить, а только из желания позабавиться - тащат ящик, ставят у ног!
Незримо присутствует в этом воспоминании Катаев.
Этой пивной теперь на площади нет. Да и площадь совсем не та! А какая была та? Не помню. Трамвай "А" совершал тогда бульварное кольцо и здесь, у Арбата, чуть застаивался… Памятник Гоголю тоже был другой. Где он теперь? Он казался издали не то вскрытым пакетом, не то серой тучей…"
Словом, от площади остались лишь воспоминания.
 
Подробнее об Арбате и его окрестностях - в историческом путеводителе "Арбат. Прогулки по старой Москве". Просто нажмите на обложку.