Страдальцы из городской думы

Нынешняя Москва – чрезвычайно чистый город. Особенно ежели сравнивать с ситуацией на конец девятнадцатого века.


До революции в Москве действовала этакая санитарная комиссия. Члены ее ходили по магазинам, лавочкам, трактирам, составляли протоколы, а затем те протоколы освещались в прессе. Каждый день за редким исключением (связанным, видимо, с тем, что у комиссии все же бывали выходные) московские газеты сообщали о том, насколько чист наш город. Выходило, что не слишком чист.

Вот, например, такое сообщение. "Было осмотрено заведение, в котором производится варка бычьих голов, принадлежащее мещанину Василию Андрееву… Пол и стены помещения покрыты толстым слоем грязи; котлы, в которых варятся головы, грязны и покрыты ржавчиной; на льду в погребе найдено 20 бычьих голов, покрытых плесенью и издающих сильное зловоние. На одном из дворов на рогоже сложены гнилые легкие и печени быков, весом более 10 пудов, а на другом дворе около 50 пудов костей, также предавшихся гнилости".

Конечно, вареные головы были продуктом, так сказать, на любителя, притом на любителя с весьма незавидными средствами. Однако, в сводки санитарного (точнее, антисанитарного) характера попадали и места, пользующиеся всеобщей популярностью. В частности, лавки Охотного ряда. Их, как правило, перечисляли бесконечно длинным списком, после чего следовало приблизительно такое резюме: "Во всех этих лавках полки найдены в грязном виде, крючья, на которых вешается провизия, не вылужены, стены и потолок не выбелены, полы загрязнены, "стулья", на которых рубят говядину, и фартуки рабочих также покрыты грязью."

При этом, разумеется, не только знаменитая охотнорядская торговля была замечена в нечистоплотности. Многие лавочки по всему городу заслуживали приблизительно комплиментов незавидных: "лавка содержится крайне неопрятно, пол и полки покрыты толстым слоем грязи, мясо лежит на полу в неопрятном виде…"

Не отличался чистотой и общепит. Вот аттестация одного из московских трактиров, находящегося в Краснохолмском проезде: "Трактир найден содержащимся в крайне грязном виде. Потолки закопчены, обои на стенах засалены, пол грязен; на столах скатертей нет; мебель поломана, обивка порвана, кухня содержится крайне грязно, о чем и составлен протокол".

Конечно, после протокола следовали всяческие санкции, вплоть до того, что заведение и вовсе опечатывали. Но от этого всем было только хуже. Вот, например, такой сюжет: "Давно опечатанный судебными приставами гастрономический магазин купца Баракова на Арбате в настоящее время представляет несомненную клоаку всевозможных гнилых и зловонных разложений. Из разбитых окон опечатанного магазина несется такой зловонный запах… что прохожие, поравнявшись с магазином, зажимают носы или поспешно перебегают на другую сторону улицы".

Да что там говорить, проблемы возникали даже в таких местах, как Городская дума: "На Воздвиженке, в доме гр. Шереметева, в помещении Городской думы имеется буфет, смежный с ретирадами… Зловоние в нем от смежности с ретирадами такое, какое может лишь существовать на загородных свалках. В уровень с этим условием нечистота посуды, недоброкачественность провизии делают из буфета этого нечто положительно невозможное… Некоторые… обращались к г. экзекутору Думы… но г. экзекутор наивно сознался, что, по причине преклонных лет он вовсе утратил обоняние и не чувствует никакого запаха".

Так что не стоит сетовать на нынешнее состояние Москвы. Да, в конце лета, когда на каждом перекрестке разворачивается арбузная торговля, в городе появляется чуть больше ос, чем было бы их без арбузов. Да, перерыто. Да, даже в каком-нибудь из самых дорогих кафе к тарелке может быть прилеплена жвачка, кем-то уже жеванная.

Но утешает то, что все равно нынешним москвичам лучше в санитарном отношении, чем гласным Думы конца прошлого столетия.

 
Подробнее о московском Охотном ряде - в историческом путеводителе "Тверская".